У меня разболелась голова от желания оказаться правым. Или, может быть, я был настроен на то, что вампир Арно ошибается.
— Ну, а как же мы с тобой? — Спросила Табита.
— А как же мы? Мы ни для кого не представляем угрозы. Вряд ли кто-то вообще знает о нашем существовании — Теперь у меня на виске начала пульсировать жилка, как будто я приводил свои доводы самому Арно.
Я ждал ответа Табиты, но она смотрела мимо меня, и на её пушистых губах играла улыбка. Я проследил за её взглядом, возвращающимся к телевизору. На фоне заснеженной приемной появился снимок головы, который я узнал.
— Ты что-то говорил? — Табита замурлыкала.
— В суматохе, вызванной сегодняшней операцией, появилась интересная фигура — сказала Кортни веселым тоном, в который вы не поверите — Его зовут Эверсон Крофт. Он профессор колледжа, консультант мэра и современный волшебник. Я видел это собственными глазами, ребята. Посмотрите, как он сражается с пылающим гулем, используя только меч и магические заклинания.
Я думал, что все операторы разбежались, но, по крайней мере, у одного хватило смелости остановиться и снять. На экране появилась дрожащая пленка, запечатлевшая момент, когда я попал упырю в шею. Я видел, как отрубленная рука ползла ко мне сзади, словно гигантский паук. Прыгнув, он вцепился мне в ногу. Остальное произошло быстро. Выкрикнутое слово, упырь отшатнулся назад, я отбил его руку и заслонил мэра, и, наконец, упырь пал под градом пуль.
— Как вкусно — сказала Табита.
— Каким бы ни был его титул, — продолжила Кортни, — я думаю, мы можем согласиться с тем, что Эверсон Крофт, герой, наш герой, и мы будем продолжать внимательно следить за ним. От всех нас, присутствующих на TV 20, спокойной ночи.
Я откинулся на спинку стул, когда титры поползли по темнеющему экрану новостей. Я не мог в это поверить. Это было завершающим аккордом вечера.
— Что ж, это должно сделать события интереснее — сказала Табита.
— Ага, спасибо Баджу, "нет" — Я, прихрамывая, подошел к телевизору и нажал кнопку включения — Приглашает все крупные телеканалы на "жаркое из гуля", а потом появляется пьяный и начинает болтать о своем секретном оружии волшебника.
— Теперь это не так уж и секретно.
— Я не шучу. Этот придурок только что сделал меня ходячей мишенью.
— Вот что ты получаешь, когда имеешь дело с политиком. На протяжении веков я соблазняла многих из них. Они везде одинаковы.
Я запрыгала на здоровой ноге к телефону, стоявшему на кухонном столе. Я обработала раны от нападения руки вампира целебной магией, но раны от когтей были глубокими и в них поселились бактерии, что означало более длительное заживление.
— Что ты делаешь? — Спросила Табита.
— А ты об этом думаешь? Звоню мэру и сказать, что выхожу из игры.
Я рассудил, что мое участие в программе по ликвидации сделает меня более безопасной. Но сейчас я чувствовал что угодно, только не это. О том, кто я такой, только что сообщили по телевизору каждому жителю Нью-Йорка, а таких было большинство. Утренние газеты позаботятся об остальном.
— Давай не будем торопиться, дорогой — сказала она — В конце концов, мэрия выплачивает тебе щедрую компенсацию. Твой доход от колледжа хорош, но вряд ли соответствует нашему образу жизни.
Она имела в виду свой образ жизни, но я не воспринимал ничего, кроме колледжа. Я положил трубку обратно на рычаг.
— Дерьмо.
Табита удивленно моргнула.
— В чем дело, дорогой?
— Мой председатель — сказал я — Снодграсс.
13
Я врываюсь в парадные двери Мидтаунского колледжа, на бегу заправляя рубашку. Я не сомкнул глаз прошлой ночью и поэтому не должен был опаздывать, но совершил ошибку, купив несколько утренних газет в газетном киоске на углу и принеся их домой, чтобы просмотреть. Время ускользнуло от меня, и на то были веские причины. Все рекламные проспекты, кроме одного, упоминали о моем участии в программе по искоренению. Несколько статей посвятили целые колонки истории нью-йоркского волшебника.
Я выругался. Снодграсс ждал этого, подумал я, снимая накладную бороду и темные очки, которые я надел, чтобы избежать публичного признания. Ждал чего-то, что он мог бы использовать, чтобы вышвырнуть меня из колледжа. И теперь это у него есть, черт возьми.
Он бы выполнил свою угрозу и встревожил родителей моих учеников, заставив их забрать своих детей с моих курсов.
— В конце концов — я слышал, как он говорил им — вы же не хотите, чтобы он развращал разум вашей дочери какими-то чарами или чем-то еще, что он решит туда вложить. Если он так долго скрывал свою настоящую личность, что еще он может скрывать?