— Это проблема? — Спросил Бадж.
— Это в том случае, если вы пытаетесь избежать жертв.
— Хм, хорошая мысль — сказал Бадж — Однако на данном этапе, я думаю, общественность готова смириться с некоторыми потерями, не так ли? Это показывает им, что мы относимся к проблеме серьезно. Главное, чтобы потери были минимальными и не касались вас. Помните, вы по-прежнему остаетесь лицом этого дела.
Я пропустил замечание мимо ушей.
— К какому сроку вам нужно составить план?
— Приготовьте что-нибудь в пятницу. Кэролайн говорит, что если мы хотим сохранить динамику кампании, нам нужно начать действовать к следующей неделе. В противном случае я снова потеряю очки.
Упоминание о Кэролайн вызвало во мне бурю эмоций. Я смутно задумался о нависшей угрозе, которую она видела. В свете последних событий это не казалось таким уж насущным.
Я прочистил горло.
— Значит, сегодня пятница.
Мне все еще приходилось беспокоиться о маге и о том, стоит ли сообщать Ордену, но за годы учебы я обнаружил, что переключение внимания на второстепенную проблему часто дает ответы на более насущные первичные проблемы. Я слышал, что это называется "Подсознательная инкубация". Я надеялся, что в данном случае так и будет.
— Чем эффектнее, тем лучше — сказал Бадж и повесил трубку.
Неделю спустя я обнаружил, что расхаживаю по главной палатке командно-диспетчерского центра, сжимая в руке пластиковую чашку с горьким кофе. Вокруг меня офицеры и техники полиции Нью-Йорка работали с компьютерами и коммуникационным оборудованием. Для проведения второго этапа программы ликвидации мы расположились на площади Гранд Арми Плаза, недалеко от юго-восточного угла Центрального парка. Как и прежде, капитан Коул хотел, чтобы мы были поближе к месту действия. Только на этот раз никаких действий не было.
Через всю палатку он бросил на меня строгий взгляд, в котором читалось: "Где они?"
Я выбросил свой пластиковый стаканчик в мусорное ведро. Ряд мониторов надо мной показывал зернистые зеленые изображения лесов, заросших дорожек, заброшенного парка развлечений — но никаких существ. На дисплее GPS пронумерованные точки показывали, что проверка, начатая в полночь, почти завершена.
— Ну что? — Спросил Коул, выражая свое недовольство.
— Это только первое действие — сказал я, защищаясь. Мы разделили Центральный парк на шесть секторов, планируя расчистить их последовательно, с юга на север. Сегодня вечером мы занимались самым южным участком, вплоть до поперечной дороги на Шестьдесят пятой улице. В то время как половина сотни проводила зачистку, другая половина была размещена по периметру в бронированных машинах. Ни одно существо не могло выбраться живым. В любом случае, такова была идея.
Коул подошел ко мне.
— Ты сказал, что мы вступим в бой.
— Я сказал, что, может быть, мы договоримся о сотрудничестве. Я ученый, помните? Отборочные, это наше ремесло. Я также сказал, что самая большая концентрация существ будет дальше к северу. В любом случае, мы обезопасим южный парк, и мэр сможет устроить свой пикник. Все сыты и счастливы, верно?
— Речь идет об освобождении, а не о защите — сказал Коул угрожающим голосом — Вы не освободите место, прогуливаясь по нему и крича "все чисто". Местный отряд юных скаутов мог бы справиться с этим.
— Хорошо — сказал я, отворачиваясь — В следующий раз посоветуйся с их матерью.
Коул схватил меня за запястье.
— Вы понимаете, о чем я говорю, профессор.
Я почувствовал, как другой рукой сжимаю трость. Было поздно, мои нервы были на пределе, и квалификация или нет, операция шла не так, как планировалось. И тут Коул попытался сделать из меня козла отпущения. Мониторы замерцали. Коул, должно быть, тоже почувствовал потрескивание магии, потому что отпустил мое запястье.
— Послушайте — сказал он — я ненавижу политическую жизнь так же сильно, как и вы, но это то, что есть.
— Да, я понимаю — сказал я, со вздохом рассеивая энергию, которая хлынула в мою призму — Прессе нужен чудовищный подсчет. В противном случае это будет выглядеть как дорогостоящий рекламный трюк, за который оппонент мэра ухватится как за еще один пример его безрассудных трат.
— Насколько опасно было бы отправлять команду на север, чтобы попытаться найти несколько трупов? — он спросил.
Я проследил за его взглядом, устремленным на карту Центрального парка. Ответом на его вопрос должен был стать крупный снимок с высоты птичьего полета. Чем дальше на север, тем более диким и пересеченным становился парк, а значит, и более опасным. Я только однажды отважился забраться в эти дебри, и то с помощью зелья невидимости. Даже тогда друиды чуть не сожгли меня на костре.