С этими словами он развел руками.
— Итак, теперь вы видите — сказал Арно, когда Бадж начал отвечать на вопросы.
Я посмотрел вдоль стойки, туда, где бродил бармен. Он беседовал с посетителями. Когда я повернулся к Арно, у меня разболелась голова от начинающейся мигрени.
— Я чувствую, что мне сделают предложение — сказал я.
— Или, возможно, взаимовыгодное соглашение.
— Дай угадаю, новый пакт между волшебниками и вампирами.
— Объединились, чтобы защитить наше законное место в городе — сказал он.
Я покачал головой.
— Я больше не собираюсь с тобой связываться.
— Не думаю, что у вас есть выбор, мистер Крофт, если, конечно, вы не решите бежать. Но я чувствую, что это будет нелегко для того, чья сила проистекает из уникальной энергии города.
Он был прав в том, что сила волшебника приспосабливалась к окружающей среде, в которой он практиковал, к определенному рисунку силовых линий. Конечно, можно было переместиться, но требовалось время, чтобы полностью приспособить новые энергии к своим целям, особенно для такого относительно нового практикующего, как я.
— Если вы останетесь — продолжил Арно — я единственный, у кого есть укрепление и достаточное количество людей, чтобы защитить его.
— Тогда зачем я вам нужен?
— Потому что в разгар войны приходится прибегать к помощи, заключать странные союзы, усиливать оппозицию. Просто взгляните на любой из величайших конфликтов в истории. Вскоре мы можем оказаться в невыгодном положении.
— И что, по-твоему, я могу сделать? — Сказал я — Собрать местных волшебников и отправить их в Финансовый район? Сказать им, что мы присоединяемся к команде вампиров?
Хотя я и улавливал магические ауры по всему городу, я понятия не имел, кто принадлежал к Ордену, а кто нет. Моя организация была сильно разобщена, либо чтобы сохранить свою секретность, либо чтобы уменьшить вероятность того, что пользователи магии объединятся для восстания. Оба объяснения имели смысл. Я был уверен, что я был не единственным, кто ставил под сомнение авторитет Ордена.
— Это выше моего магического уровня — сказал я.
— Очень хорошо — коротко ответил Арно — Я полагаю, что потребуются обстоятельства, чтобы убедить вас. А пока...
Он допил свой напиток, бросил передо мной двадцатку, чтобы заплатить за такси, и соскользнул со стула. Прежде чем я успела что-либо сказать, дверь в бар открылась и закрылась в луче солнечного света, и Арно исчез.
Я обошел своим нетронутым напитком небольшую лужицу конденсата, и урок, который я должен был вести, оказался на последней ступеньке моих опасений. По телевизору Бадж рассказывал подробности о своей программе искоренения, суммы в долларах, федеральное финансирование. Арно, конечно, предвидел такое развитие событий. Но это не значит, что я должен был спешить заключить с ним союз, не так ли?
Нет, решил я. Мне нужно только проинформировать Орден и ждать инструкций. Что я и сделаю сразу после урока.
Я встал со своего табурета, взял двадцатку и повернулся, но тут же почувствовал, как мясистая рука уперлась мне в грудь. Я упал обратно на табурет. Надо мной навис бармен, а двое посетителей с другого конца стойки по обе стороны от него. Я огляделся в поисках третьего парня, но не смог его увидеть.
— Кто твой друг? — спросил бармен.
Я взглянул на дверь, через которую ушел кровавый раб Арно.
— Друг? Я едва знал этого парня.
— Ну, вы пришли сюда с ним — сказал бармен.
— Ваша наблюдательность поразительна — сказал я ему.
— Я никогда не видел, чтобы кто-то двигался так быстро — сказал он.
— Да — вставил один из посетителей бара, мужчина в кепке дальнобойщика и с густой бородой.
— Действительно? Возможно, это только казалось так, потому что все остальные двигались так медленно.
Посетители нахмурили брови, пытаясь понять, в чем дело. Бармен, однако, не сводил с меня глаз. Он подошел ближе.
— Мы с ребятами посоветовались — сказал он — Мы думаем, что он может быть одним из тех сверхъестественных чудаков, о которых говорит мэр. И знаешь что? Мы думаем, что ты тоже один из них.
— Я? — Металлический привкус адреналина наполнил мой рот, когда мой взгляд метался между ними. Кто были эти неудачники, один с головой в форме баклажана, чтобы называть меня уродом? Сила хлынула в мою призму.