Я сделал глубокий вдох, закрыл глаза и сосредоточился на своем творении.
Мгновение спустя мир пришел в движение.
—...вопрос в том, чтобы найти подходящее предприятие, понимаешь, о чем я говорю?
Как в карусели, движение вверх-вниз замедлилось, а затем и вовсе прекратилось. Мне показалось, что я нахожусь внутри гипса, и я выглянул наружу, в комнату, полную неясных очертаний.
Я выбрался из хранилища. Это сработало!
— И, чувак, не слушай, что говорят на улицах — продолжил сонный голос рядом со мной — Черт. На этом можно заработать, если у тебя подходящее предприятие. Тогда все, что вам нужно, это капитал.
Мои ноги, или, скорее, ноги Эда, были вытянуты передо мной. Я узнал брюки, которые подарил ему, хотя теперь они были заляпаны грязью. Его ботинки то ли сняли, то ли украли. На меня уставились две пары серых, массивных носков. Остальная часть комнаты за его ногами стала смутно различима. Я был в спальне, заваленной матрасами и томными телами. Тела лежали друг на друге, дым поднимался от их желтых пальцев и губ.
Каким-то образом Эд оказался в ночлежке.
Газеты соскользнули с меня, когда я ощупал правую руку, затем левую. Движения были скованными и неуклюжими. Я ощупал грудь в поисках амулета. Он все еще был под рубашкой, хотя сила, поддерживавшая жизнь Эда, убывала.
Когда я попытался встать, чья-то рука, обхватившая меня за шею, удержала меня.
— Подожди секунду, чувак — произнес сонный голос — Тебе нужен капитал, а это значит, что тебе нужно искать инвесторов. Но лучше получить ссуду, понимаешь? Тогда вам не придется делить собственность. Проблема в том, что мой кредит под угрозой. Судимость тоже никому не поможет. Вот тут-то ты и мог бы мне пригодиться.
Мужчина, склонившийся надо мной, был изможден, на его костлявом лице виднелись редкие царапины на бровях и усах. Свободной рукой он зачесал назад копну хрупких на вид волос. Он несколько раз моргнул, его полуприкрытые глаза в глубоких впадинах глазниц напоминали мускатные гроздья винограда.
Я попытался сказать ему, чтобы он отпустил меня, что мне нужно уйти, но в ответ раздалось лишь невнятное бормотание.
Рот мужчины растянулся в улыбке.
— Да, чувак, ты видишь, к чему я клоню. Делим пополам. Даже Стивен. Ты обеспечиваешь кредиты, а я управляю предприятием — Он прижал меня к себе еще крепче, пока козырек моей бейсболки "Метс" не уперся ему в лоб — Послушай, чувак, я не говорю это кому попало, но у тебя такой вид. Я доверяю тебе. И я скажу вам прямо сейчас, что я честный человек. Я не лгу, не мошенничаю, не ворую. Ничего подобного. Больше нет. Все это дерьмо осталось позади, это так же точно, как то, что я сижу здесь.
Я мог бы указать ему на то, что он сидит на грязном матрасе в наркопритоне, но время шло. Я снял его липкую руку со своей шеи и с трудом поднялся на ноги.
Нужно разобраться, где я нахожусь.
— Эй, чувак, ты куда собрался?
Непривычный к управлению телом Эда, я споткнулся о толпу наркоманов, стоявших перед окном, и раздвинул пластиковые планки жалюзи. За окном виднелась огороженная территория и разрушающиеся здания. Я не был уверен на сто процентов, но это было похоже на Нижний Ист-Сайд.
Мужчина, стоявший позади меня, попытался встать.
— Я еще не рассказал вам о своей идее для нашего предприятия.
Я вошел в гостиную, где стояли пара старых диванов и еще несколько человек, растянувшихся на них.
— Мягкие крендельки, чувак — позвал он из задней комнаты.
Я обыскал гостиную в поисках телефона, но если он и был где-то поблизости, то был закопан.
Пошатываясь, преодолевая зловоние мочи и пота, я добрался до входной двери и оказался в коридоре. Оттуда я вышел на лестницу. По пути в вестибюль я несколько раз падал. У Эда не было чувствительности в конечностях и отсутствовало периферическое зрение. Удивительно, как он вообще держался в эти последние дни.
К тому времени, как я вышел на улицу, я двигался скорее как пьяный, чем как влитой. Дорожный знак на углу сообщил мне, что я нахожусь в Бауэри.
Нужно найти работающий телефон.
Я неуклюже побрел на юг, к Канал-стрит, понимая, что злодей может вернуться в хранилище в любой момент. У меня было мало времени, и даже больше. На углу стоял телефон-автомат. Когда я завернул за него, то обнаружил, что трубка вырвана. Со дна помятой коробки посыпались провода.
— Черт — выдавил я из себя.
— Эй, вот и ты!
Я обернулся и увидел, что мужчина с мягкими крендельками торопится догнать меня, его облезлые мокасины шлепают по тротуару, когда он покачивается из стороны в сторону. Он, пыхтя, остановился передо мной, грязная рубашка в цветочек свисала с его тонких плеч.