Джек остановился.
Президент по-прежнему молчал.
– Если бы дело было только в смене широт – тропики на севере, льды на юге – в этом не было бы особой проблемы. Но все это будет сопровождаться серьезными аномалиями. Так, например, Антарктида уже начала таять. Буквально несколько часов назад получили информацию о том, что в Антарктиде происходит смещение льдов, благодаря рекордно высокой температуре…
Президент кивнул.
Похоже, он был в курсе.
– При подобной интенсивности – объем мирового океана серьезно увеличится, а концентрация соли уменьшится. И это приведет не только к тому, что количество суши на земле претерпит изменения, но и к полной дестабилизации климата. Что касается Севера и Юга, в связи с изменениями полюсов… Температурами сложно апеллировать, так как это модель. Тем не менее прогноз таков – Австралия, Южная Африка, Южная часть Южной Америки и Азии станут непригодными для жизни, поскольку температура там будет опускаться до -100 градусов по Фаренгейту. (Соединенные Штаты используют шкалу Фаренгейта. прим. авт) Тоже самое, как если жить в Антарктиде зимой. Если брать Соединенные Штаты, то настолько серьезных изменений не будет – перепады в южных штатах составят в 20—25 градусов, что вполне пригодно для жизни.
Джек замолчал, поскольку президент сделал знак рукой, словно хотел что-то сказать, но затем передумал и коротко бросил:
– Продолжай.
Джек кивнул и продолжил.
– Европа, вернее то, что от нее останется, после повышения уровня в океане, будет между двух огней, и в течении года превратится в выжженную пустыню а-ля Саудовской Аравии и Кувейту. Кроме температурных изменений, следует ожидать увеличение природных катаклизм, таких, как цунами, землетрясения, ураганы… В особенности, – Джек сделал особое ударение на последнем слове. – это касается нашей страны. Поскольку уже в ближайшем будущем стоит ожидать серьезных колебаний в разломе Сан-Андреас. И третье – помимо температурных изменений и природных катаклизм стоит ожидать политического коллапса. Сотни миллионов беженцев ринутся в Штаты, Канаду и Россию – три страны с наиболее пригодными условиями для жизни.
Джек замолчал.
Пауза длилась где-то минуту, затем президент спросил:
– Это все?
Джек в растерянности посмотрел на Маршалл – он ожидал любой реакции от президента… Любой. Но не такой.
– Да, это все господин президент. По крайней мере все, чем мы располагаем на данный момент.
– Хорошо. – президент откинулся на спинку кресла. – Какие сроки?
Маршалл пожал плечами.
– Сложно сказать. Изначально предполагалось от полугода, но в Арктике уже началось, с угрожающей прогрессией. Поэтому, не берусь ответить на этот вопрос.
Президент поморщился. Этот ответ его явно не устроил.
– Понял. Держи меня в курсе дел, Маршалл. Любую новую информацию передавай в департамент в ту же минуту, как узнаешь. Это понятно?
– Да, господин президент!
– Хорошо. Надеюсь, дождусь от вас и хороших новостей. Храни вас, Бог!
Маршалл открыл было рот, но изображение исчезло.
В конференц-зале повисла тишина.
В 120 милях от Денвера.
Автострада I-76.
Уже стемнело, и Кэрри внимательно смотрела на указатели: необходимо было где-то остановиться на ночь.
– Энни, – она повернулась к дочери. – Видно что-нибудь?
Энни оторвалась от ноутбука и кивнула.
– Да, в восьми милях Стерлинг, а дальше ничего на многие мили – можем там остановиться.
Кэрри повернулась к дороге и вдавила педаль газа в пол. Вообще-то на межштатной магистрали были ограничения, это не автобан в Германии, но Кэрри чувствовала жуткую усталость, разливавшуюся по всему телу, и ей хотелось, как можно скорее оказаться под душем, а затем в постели. Еще эта головная боль. Казалось бы, просто головная боль, обычное дело, с кем не бывает? Но это был ад. Кэрри хотелось умереть, или хотя бы потерять сознание, чтобы больше этого не чувствовать. Боль. Адская боль. Как будто голову зажали в гигантских тисках, и вколачивали раскаленные до бела гвозди.
Впереди полыхало зарево – они подъезжали к Стерлингу.
Еще через две минуты показались первые дома: старые, покосившееся, явно заброшенные.
– Мам, Гугл говорит, что через двести ярдов мотель.
Кэрри слабо улыбнулась и почувствовала облегчение. Даже боль немного утихла.
– Хорошо.
Через минуту они увидели яркую неоновую вывеску, и свернули к мотелю.