Шон молча кивнул и бросил на стул спортивную сумку компании Найк. Встал перед зеркалом, рукой причесал волосы, поправил галстук, и повернулся к сидящему в кресле помощнику.
– Где этот сукин сын?
Хосе беспомощно развел руками.
– Он не пришел.
У Шона отвисла челюсть.
– Что значит, не пришел?
– То и значит. Его нет.
– Где он?
– Я не знаю. Разговаривал с ним по телефону после звонка тебе. Мне показалось что он обдолбанный по уши. Нюхает кокаин где-нибудь на вечеринке.
– И что теперь?
– Выставим Дэна, вместо него.
– С Дэнам мы будем выглядеть как дерьмо. Потому что он и есть дерьмо.
– Ну зачем ты так? – Хосе укоризненно покачал головой. – Дэн перспективный парень.
– Ага. Но если сравнивать с Клэренсом – полное дерьмо.
Хосе неопределенно передернул плечами.
– В любом случае, вариантов больше нет. Давай радоваться тому, что это выставочный матч, а не сезонка. С Клэренсом позже разберемся.
– Ну тебя к черту, – одним движением руки Шон смахнул все кубки, стоящие на дубовом столу. Спустя секунду они со звоном приземлились на пол. – На матче будет президент клуба и ряд членов из совета директоров.
– Что? – глаза Хосе округлились, а веки начали дергаться.
– Теперь понимаешь в какой мы заднице? В беспросветной!
– Что нам делать?
– Да ничего. Будем наблюдать за матчем. Выиграем – повезло. Проиграем – пойдем и застрелимся. У меня есть ружье в шкафу. А сейчас, пошли в раздевалку, поговорим с ребятами.
Через тридцать минут.
Шон, засунув руки в карман стоял в тренерской зоне, в ожидании свистка, означавшим начало игры. На стадионе царил аншлаг. Он обвел взглядом трибуны – казалось нет ни одного места. В VIP-ложе наверху за стеклом наблюдали президент клуба, два члена совета директоров, и мэр Нового Орлеана. Шон почувствовал, как у него вспотели ладони. Прошлый сезон был крайне неудачным. Команда под его руководством заняла в конференции лишь десятое место – далеко от плей-офф, даже от вайлд-кард, хотя сезоном ранее доходила до финала конференций – тоже под его руководством. Совет директоров подобными результатами был крайне недоволен. Они даже не стали ждать предсезонных матчей, решили устроить выставочный, и уже от его результата отталкиваться. Так, что, его контракт напрямую зависел от того, обыграют они Аризону или нет.
Шон медленно выдохнул. Команды были уже на поле, держа шлемы в руках и подняв вверх головы, слушали как мальчик исполняет гимн страны. Шон и сам с замиранием сердца, слушал этот великолепный детский голос, произносящий:
«…And the Star-Spangled Banner in triumph shall wave o’er the land of the free and the home of the brave!»
Голос стих, трибуны одновременно взорвались аплодисментами. Более минуты продолжались овации. В это время микрофон, за которым стоял мальчик унесли, а игроки рассредоточившись замерли в ожидании.
Итак, момент истины.
Свисток!
Центральный игрок команды Нью-Орлеан Сэйнтс с 30-ярдовой линии сильно отправил мяч в сторону соперника. Квотербек поймал мяч.
– Пас, Сэму! – закричал Шон. – Пас Сэму!
Вместо этого Дэн побежал с мячом вперед.
В следующее мгновение его вытолкнули за пределы поля.
Свисток.
Шон схватился за голову.
Аризона Кардиналс начала атаку.
К концу первой четверти на табло горело 14:0, а Шону казалось, что он охрип до конца своей жизни. Гандикап можно было отыграть, при условии, что они стали бы Грин-Бей Пэкерс в их лучшие годы, но то, что сейчас творилось на поле – избиение младенцев, не иначе.
Шон сложил руки рупором, чтобы дать новые указания, но остановился.
Земля под ногами задрожала. Сначала это была мелкая дрожь, словно под ними проходил состав метрополитена, затем почва содрогнулась так, что он еле удержался на ногах.
Глухой звук под землей, звон бьющегося стекла, скрежет металлических конструкций. Игроки обеих команд в нерешительности остановились посреди поля.
– Уходим! – сквозь крики толпы Шон пытался докричаться до команды, указывая рукой на под трибунные помещения. – Живо! Уходим!
Глухой подземный гул нарастал. Люди в паники бросились с трибун, наталкиваясь друг на друга, толкаясь, отбиваясь. Кто-то выбежал на поле, стараясь достичь противоположного более свободного выхода.
В этот момент земля содрогнулась и застонала словно в мучительных судорогах. Шон схватился за поручень, чтобы не упасть. Земля ходила ходуном. В воздухе повисла пыль.
Шон, что есть силы подтягивался по поручню, пытаясь добраться до коридора. Он слышал позади себя рев многотысячной толпы, который только увеличивался. Отчаянные крики, плач, вопль – в один момент он стал похожим на единый вой. Шон задыхаясь обернулся, и замер.