Он шутовски раскланялся и, наконец, убрался из палаты. Макс не сумел сдержать вздох облегчения.
— Прости, — магичка поцеловала мужчину в висок. — Я не знаю, что на него нашло. Он еще никогда не вел себя так глупо.
— Глупо? — проворчал Макс, — Мне казалось, это называется «нагло».
— Не бурчи — тебе не идет, — улыбнулась Агафья.
— Пусть этот доктор скажет тебе спасибо, — хмыкнул майор, обнимая девушку и усаживая к себе на колени. — Мне безумно хотелось подправить ему некоторые части лица…
— Я надеюсь, ты не всерьез это сказал, — нахмурилась магичка.
— Ну, как посмотреть…
— Не вздумай! — она отшатнулась, серьезно глядя ему в глаза. — Это будет очень неприятно. И в первую очередь для тебя самого.
— Даже не знаю, что делать, — проворчал Макс. — Радоваться, раз тебя беспокоит мое благополучие. Или печалиться, так как ты считаешь меня ни на что негодным слабаком…
— Я вовсе так не считаю! — возмутилась Агафья.
Вместо ответа Макс только крепче обнял ее. Какое-то время они просто целовались. И от этих поцелуев у магички закружилась голова. Незнакомые ощущения захлестнули ее разум, снося без следа запреты и принципы. Мир вокруг перестал существовать. Остались только нежные губы, то едва ощутимо, а то почти грубо ласкавшие кожу. Она едва не застонала, когда его горячая ладонь накрыла ее затылок.
— Ты с ума меня сводишь, — прошептал он, на мгновенье отстраняясь.
— Это ты меня… — выдохнула девушка, и Макс склонился к ее губам.
Как улетела в дальний угол футболка, Агафья даже не заметила. Все равно тонкая ткань не была преградой для тепла его рук. Но прикосновение горячих ладоней к обнаженной пояснице подействовало не хуже удара током. Безумно приятного удара. Перед глазами девушки поплыли круги. Она выгнулась, запрокидывая голову, выпуская сквозь сжатые зубы полувскрик-полустон.
А Макс покрывал поцелуями нежную шею, хрупкие выступающие ключицы, округлые плечи… Сколько раз он целовал ее, ни на мгновенье не позволяя себе потерять самообладание, улавливая любой намек на протест или страх и отступая. Но сейчас она отвечала ему с таким жаром, что самоконтроль, поджав хвост, забился куда-то на задворки сознания. А чувства, вырвавшиеся из-под гнета разума, превращали в маленький фейерверк каждое касание, каждый вздох. Принимая и даря наслаждение, его ледяная колдунья превратилась в живой огонь. И он готов был сгореть в этом пламени ради того, чтобы здесь и сейчас она принадлежала ему.
Токая бретелька топика царапнула губы, и Макс будто очнулся.
— Стоп, — хрипло выдохнул он, неимоверным усилием воли удержавшись на грани этого чувственного безумия.
— Что? — она непонимающе взглянула на него и снова потянулась к его губам.
— Так нельзя, родная, — прошептал он. Сердце колотилось, как безумное. — Это неправильно.
Магичка отстранилась, и в ее глазах полыхнуло уже вполне реальное пламя.
— Я не хочу, чтобы ты пожалела о случившемся, — он вцепился в подлокотники кресла, пытаясь погасить пожар беснующихся гормонов. — Твоя магия… Ты говорила, что тебе нельзя…
— Создатели! — она вскочила, и ее лицо, еще секунду назад раскрасневшееся, посерело за какие-то мгновенья. — Что я творю?!
Агафья в панике огляделась, нашла футболку и, бросившись к ней, словно утопающий к спасательному кругу, натянула на себя. Мгновенье помедлила и нервными рваными движениями затолкала ткань за пояс мягких леггинсов. Секунду спустя снова вытащила и потянула вниз, будто пытаясь натянуть на колени.
— Любимая, прошу тебя… — заговорил Макс, поднимаясь.
— Не смей прикасаться ко мне! — почти выкрикнула она.
Он вздрогнул, как от пощечины:
— Мне лучше уйти?
— Убирайся!
Его сердце сбилось с ритма и пропустило удар. Майор посмотрел на ее напряженную спину, нервно подрагивающие кончики пальцев и молча пошел к двери.
Агафья окликнула его уже у порога.
— Макс! Постой, пожалуйста.
Мужчина замер. Он слышал ее шаги. Она остановилась где-то у него за спиной.
— Прости меня. Я не хотела… — тихо сказала магичка.
Майор молчал. Он не знал, что сказать, но и уйти было выше его сил. Ледяная ладошка легла на его запястье, заставляя отпустить бронзовую дверную ручку.
— Прости, — повторила девушка, заставляя его обернуться. — Я испугалась. Не надо уходить…
Она прижалась щекой к его груди. Что ему оставалось делать? Он просто обнял ее, как когда-то обнимал младшую сестренку.
— Не бойся. Я никогда не сделаю тебе ничего плохого.