— Я ее усыпила, чтобы она ничего не почувствовала. А потом выжгла все мутировавшие клетки. Конечно, вывести их через разрез было бы вернее и быстрее… Но я не рискнула устраивать операции там, куда в любой момент может кто-то ввалиться.
— Понятно. Думаешь, рецидива не будет?
— Не будет. Я ее, когда мы сюда приехали, еще раз просмотрела, уже в спокойной обстановке. Сосуды почистила, кое-что по мелочи. Проскрипит твоя тетя лет до ста.
— Спасибо…
— Не за что, — пожала плечами девушка. — Завтра она уже белкой скакать будет. Я ее энергией до бровей накачала. Как раз хватит, пока она от естественного истощения оправится.
— А как мы ей объясним такие резкие перемены? Расскажешь про знахарку Агриппину? — улыбнулся Николай.
— Зачем лишний шум? Только паломничества страждущих к дверям твоей квартиры нам не хватает. Скажу, что у нее аллергия на лекарства так проявилась. Мол, у моей родственницы тоже такое было.
— Ну, можно и так.
— Завтра я еще тут побуду. Ты Макса предупреди. А то он опять выдумает какую-нибудь ерунду. К понедельнику уже все наладится.
— Хорошо, как скажешь, — не стал спорить капитан. — Машину я тут оставлю. Нам с Максом завтра все равно целый день по городу носиться вместе. А вечером у нас встреча с Корнем. Туда на машине лучше не ехать.
— Корень — это тот, после которого у майора всегда голова болит? — усмехнулась магичка.
— У меня тоже будет болеть, — хмыкнул Николай. — Но это уже издержки профессии.
— Ну, да, ну, да… Тогда, пожалуй, так сделаем. Я в воскресенье вечером в Питер поеду. Закончите с Корнем — бери майора и вези к себе. Я вас от последствий, так сказать, избавлю. Нечего помятыми рожами Бурундука дразнить.
— Не вопрос, — капитан помолчал, решая задавать ли весь вечер вертевшийся на языке вопрос, но все-таки заговорил. — Смотрю я на тебя, Агафья, и думаю… Вот ты сама говоришь, что не целитель. Но меня и тетку вылечила шутя…
— Так уж и шутя, — проворчала девушка.
— Ну, может, и не шутя… Но наши-то врачи вообще ничего сделать не могли. Вот я и подумал, если у вас настолько крутые врачи… прости, целители. То почему же вы тогда умираете? Ты однажды упоминала, что магики хоть и живут долго, но не бессмертны…
— «Дегг Агг»… «Тройное Если», по-вашему.
— Что?
— Агг треггэ — рагрут. Агг дэрвэ — ргут. Агг загрэ — дрэйт, — медленно отозвалась магичка, словно раздумывая, стоит ли посвящать друга в такие подробности. — Ритуальная формула. Примерно: «Если виновен — осужден. Если достоин — награжден. Если мертв — забыт». В течение своей жизни магики развивают Дар. Это происходит независимо от нас. Как человек, который каждый день носит тяжести, наращивает мышечную массу, и со временем может поднять все больше и больше. Но однажды такой человек упрется в свой предел. Так и мы. Каждый магик, достигнув предела своих возможностей, чувствует Зов. И идет к источнику Силы. Это пещера глубоко в горах. По легендам, там начинаются все Струны, из которых магики черпают энергию. Перед входом магик оставляет свое Сердце и произносит: «Дегг Агг».
— Оставляет сердце? Какое? — опешил капитан.
— Ну, уж не мышцу, — усмехнулась Агафья. — Вот это Сердце.
Девушка расстегнула ворот джинсовки, и на глазах изумленного Николая на ее загорелой коже в ямочке между ключицами начала разгораться искорка. Мгновенье спустя между друзьями зависло солнце размером с горошину, яркое настолько, что на него было невозможно смотреть.
— Нифига себе… — ахнул Николай.
— Искра Дара. Я читала, что древние обменивались ими, призывая Узы Богов. И когда один из супругов шел к Источнику, второй ждал у входа, — проговорила девушка и заставила маленькое чудо вновь исчезнуть. — Теперь так не делают. Сердце оставляют Хранителям. Стражи закрывают за инициантом Врата. Через несколько часов или дней, по разному бывает, когда все закончится, они выпустят магика, расширившего свой резерв. Или заберут тело. Очередную инициацию выдерживают не все. И чем старше магик, тем меньше шансов на благополучный исход, хотя чисто физически тысячелетние ничем не отличаются от столетних.
— Почему? — удивился Николай.
Магичка пожала плечами:
— Не знаю. Так решил Создатель. Выжившие помнят только столб света, в который вступили, и все. Умершие уже никому ничего не расскажут. Их души сразу уходят к Создателю, и ни одному целителю не под силу их вернуть. А больше никого во время инициации в пещере быть не может.
— Так откуда же ваши стражники знают, что пора снова открывать ворота?