— Это почему же? — спросил Николай, порадовавшись, что реношка запирается с брелока простым нажатием кнопки, а не ключом, как его старый жигуль. «Похоже, когда надо будет уезжать, забираться в салон придется через пассажирское сиденье», — подумал он, смерив взглядом лужу под колесами.
— Потому, — объясняла между тем словоохотливая бабулька, — что от элитности у нас одно название, да кухни большие. Зато комнаты со спичечный коробок, и двор — полоса препятствий. Горячей воды второй месяц нет, и с канализацией что-то намудрили. Вот тебе и опасности для здоровья. Двор — травматизм, вода и канализация — кишечные инфекции. Что-нибудь да поймаешь.
— Однако, — усмехнулся Николай. — А Вы как же тут живете?
— Я-то? Я привычная. Меня дети из деревни сюда переселили. Живи, мол, мать, в городе. Я и живу. Но как воду греть да по колено в грязи шкандыбать, еще не позабыла.
— А другие как справляются? У кого Вашей закалки нет?
За разговором они дошли до двери подъезда.
— А другие бегут отсюда, — отозвалась бабулька, доставая ключи. — Продают квартиры таким, как ты, кто на «элитность» клюнул, и бегут. Ну, ничего. Поживешь тут чуток, милок, и ты сбежишь.
— Я, пожалуй, от «пожить» воздержусь, — возразил капитан, доставая корочки. — Капитан Корбов, уголовный розыск.
— Это что же у нас тут милиции понадобилось? — всплеснула руками старушка.
— Да, вот, с жильцами пообщаться, о соседях расспросить.
— Ну, пошли, милок, пообщаемся. Заодно сумку мою наверх поднимешь. А то лифт у нас уже третий месяц не работает.
«Интересно, — думал оперативник, задыхаясь, шагая по ступенькам следом за скачущей горной козой бабкой. — Она специально какого-нибудь лоха вроде меня поджидала? Как она собиралась эту чертову тачанку домой переть? Тут килограмм тридцать!»
На седьмом этаже старушка, наконец, остановилась:
— Пришли, милок. Ишь, умаялся, мокрый весь. Ничего, сейчас я тебе чайку налью, отдохнешь.
Она загремела ключами, а Николай огляделся. Номер квартиры напротив показался ему знакомым, но почему, он сообразил только, когда отдышался. Именно здесь должна была его ждать гражданка Лакс через несколько часов. Это примирило его с действительностью настолько, что тачанку на балкон к бабульке он занес даже с улыбкой.
Бабулька, представившаяся Валентиной Павловной, усадила оперативника на кухне, разлила по кружкам крепкий чай и выставила на стол мисочки с вареньем и медом.
— Давай, милок, чайку с медком. Для профилактики простудных заболеваний. Очень пользительно.
— Вы, Валентина Павловна, прямо, как доктор, — хмыкнул Николай. — Травматизм, профилактика…
— А я и есть доктор, — улыбнулась старушка. — Сорок лет сельским фельдшером отработала. На все случаи жизни доктор. Леке пьяному молотилкой руку оторвало — ко мне. Марфу бычок рогами задел — ко мне. У председателя инфаркт — ко мне. А уж простуды, роды и понос, так вообще чуть не каждый день. У нас на сто километров вокруг больше никаких докторов не было.
— Валентина Павловна, я, в общем, вот по какому вопросу, — Николай попытался направить монолог хозяйки в нужную сторону. — Соседи ваши меня интересуют…
— Соседи? О соседях рассказать можно. Только их тут много. Кто тебе нужен-то?
— Напротив квартира.
— А! Лаксы, — воскликнула бабулька. — Как же. Знаю. Хотя Лариска теперь одна живет. Свинтил куда-то муженек ее непутевый.
— А почему непутевый? — заинтересовался оперативник.
— А потому, что непутевый, — отрезала хозяйка. — Баб он менял чаще, чем наш колхозный бык-производитель коров. Жена за порог, а он к полудню расфрантится весь, одеколоном вонючим обольется и бежит какую-нибудь фифу у метро встречать.
— А он разве на работу не ходил?
— Ходил. Но работа у него странная была. То неделями не видно мужика. А то дней десять дома сидит и на службу не ходит. Я, грешным делом, думала, что он вахтовым методом работает где-то. Только что же это за вахта? То на неделю, а то на месяц.
— А жена про его загулы не знала?
— Поначалу не знала, — кивнула старушка, подлив себе в кружку кипятка. — Я-то все видела, но молчала. В чужую семью со своими разоблачениями соваться — последнее дело. У нас в селе бабы могли разоблачальщику и нос на бок свернуть. Бывали случаи. В своей семье люди сами разберутся.
— И Лаксы разобрались?
— Разобрались, куда ж денутся. Хозяйка раньше с работы вернулась, а у нее на кухне полуголая девица чаи распивает. Стены в нашем «элитном» доме — картонные. На трех этажах слушали, как Лаксы отношения выясняли. А после того случая Генка совсем распоясался. Что ни день, то скандал. Через пару месяцев разбежались.