Глава 7. Хуже и хуже
— Инна!
— Проклятье! — девушка остановилась.
Следователь быстрым шагом пересек коридор. Схватил Инну за руку и потащил к выходу.
— Что вы творите?
— Слушай меня внимательно, милая. Я знаю, ты невиновна. Что бы там между вами ни произошло, дядю ты не убивала.
Инна с надеждой и подозрением покосилась на следователя.
— То, что ты там наговорила — это, конечно, твое дело. Я постараюсь сделать все возможное, чтобы с тебя сняли обвинения. Однако, если дело дойдет до суда…
— Вы думаете, будет суд? — Инна вздрогнула.
— Инна, все может быть, — прошептал Точилин.
Они вышли из отделения. Обогнули здание и двинулись к автостоянке.
— Вот я о чем. То, что ты там насочиняла — черный плащ, мистика… весь этот туман…
— Я не…
— В суде этого говорить нельзя. Скажешь, что видела человека в черной маске. И все. Ясно?
Инна прикусила губу.
— Этого не было.
— А все же будет лучше, если ты так скажешь.
Инна кивнула.
— Хорошо.
— Сможешь? — настаивал Точилин. — Не испугаешься?
— Нет, что вы, — расхохоталась Инна. — Я же теперь убийца!
Точилин улыбнулся. Инна хотела идти, но он удержал девушку за руку.
— Да, еще. У тебя будут спрашивать, не было ли у дяди врагов. Ты скажешь — был. И его имя — Баринов Валерий Георгиевич.
Инна мгновенно переменилась в лице. Вырвала руку.
— Использовать меня вздумал? Очень смешно. А вот это видел?
Девушка с фальшивой улыбкой показала ему средний палец. Лицо Точилина окаменело.
— Не, начальник, — все с той же неискренней улыбкой продолжала Инна. Глаза наполнились слезами жалости к себе. — Если мне и придется сдохнуть, то только по собственной тупости. Не хочу лечь в гроб из-за того, что этого ублюдка убили у меня на глазах.
— Инна…
— Мне плевать! — вскричала Инна. — Он мертв, и знаете что? Я в восторге! Он мне надоел! И я не хочу, чтобы он из могилы доставал меня! Мы прожили под одной крышей пятнадцать лет, и я хочу забыть все, как страшный сон!
Плача, она развернулась и направилась к бутылочного цвета «БМВ». Точилин видел за рулем знакомого парня с порочным лицом и насмешливым взглядом. Илья Бубнов. Точилин многое знал о нем, и то, что он знал, не предвещало для Инны ничего хорошего.
— Инна!
— Ну что еще?
Инна обернулась, презрительно оглядела следователя.
— Можете думать что угодно. Я скажу правду. Может, вы и рады, что вашего дядю убили — он оставил вам жирный кусок. И не говорите, что вас это не волнует. Я отслужил двадцать лет и о людях знаю все. Ничего для вас не изменится. Но у вас есть шанс помочь мне засадить за решетку негодяя. Звучит смешно, но если вы соврете в суде, можете спасти сотни хороших людей. Подумайте, Инна. Вы ведь ничего не теряете.
Она отвернулась. Направляясь к «БМВ», бросила через плечо:
— До свидания. А лучше — прощайте.
Инна села в машину. Бубнов, целуя ее, с наглым торжеством посмотрел в глаза следователю.
Точилин смотрел вслед удаляющемуся «БМВ».
— Идиотка! — процедил он.
Александра Точилина не любил никто — ни начальники, ни сослуживцы. Персонажи преступного мира любили его еще меньше. Но все без исключения его боялись.
Несмотря на дурную репутацию и несговорчивость, Точилин стремительно взлетел по карьерной лестнице.
Любил его, пожалуй, только капитан Владимир Быстров. Любил, потому что знал его с детства.
Вчера Точилин приехал в Высокие Холмы и вмешался в дело Нестеровой. Убийство бизнесмена — это не убийство, скажем, школьного учителя. Такая смерть всех ставит на уши, особенно тех, кто может на этой смерти хорошенько нажиться.
Быстров, которому поручили это дело вдобавок к пяти другим (нераскрытым), чувствовал, как небесная твердь кусками падает ему на голову.
В этом убийстве были замешаны силы, достойные битвы титанов. В первую очередь — деньги и власть. Больше всего Быстров боялся, что Инна Нестерова окажется убийцей. Не потому, что упечь ее в тюрьму казалось ему задачей абсолютно невыполнимой. Он и сам не знал, почему.
И вот из-под земли вырос Точилин, с которым знакомы со школы. У следователя была своя версия. И в его изложении все выглядело хуже, чем это возможно себе представить.
— Капитан, я тебя поздравляю! Ты сидишь на пороховой бочке.
— В смысле?
— В твоем городе заправляет питерская мафия, судьи куплены, почти все твои сослуживцы — тоже. Только ты, наверное, честным и остался. Наверное, потому что дурак.
— Не болтай ерунды.
— Если бы так! И вот теперь ты, маленький, скромный и честный капитан Быстров, столкнулся с миром больших дядек.
— Думаешь, в деле замешан Баринов?
— И все, кто за ним. Дело поручили тебе. Думаешь, случайно?
Быстров нахмурился.
— Не хочешь ли ты сказать…
— Именно. Кто-то постарался, чтобы дело поручили тебе. Потому что не раскроешь ты его, друг мой, даже за тысячу лет.
— С-суки, — Быстров нервно закурил.
— Есть одно большое НО.
— Какое?
— Я добился от министра, чтобы убийство отдали мне. А это в их планы не входило, уж поверь старику.
— Ну спасибо, — с облегчением выдохнул Быстров. — Так, значит, девка невиновна?
— Ты ее на детекторе проверял?
Быстров покачал головой.
Точилин встал у окна, с отвращением оглядел улицу.
— Да-а-а-с-с… Девочка его не убивала. Уж больно хитро. Но она явно недоговаривает.
— Вот и займись ею, — Быстров раздавил в пепельнице окурок. — Я спросить как следует не умею.
Он поднял глаза.
Точилин открыл окно. Высунулся на улицу чуть не по пояс.
— Ты чего?
— Птичка на карниз села. Червячка ищет. Много ли пичужке надо?
Быстров закрыл рот.
Глава 8. Вечером
— Ну что, сука, попалась ментам?
Илья сел в кресло, потирая костяшки пальцев. Инна сидела в кресле напротив, согнувшись пополам. Ладони она прижимала к правому верхнему ребру, которое ныло при каждом вдохе. Ее тошнило.
— Я ничего им не рассказала, — прошептала Инна, шмыгая разбитым носом. Илья поднялся, склонился над ней, заорал в ухо:
— ЧТО не рассказала?!
Инна вскинула голову.
— Про тебя! Про тебя не рассказала! Твое имя ни разу не прозвучало!
Илья застенчиво улыбнулся.
— Точно?
— Ага, — Инна кивнула.
Илья с облегчением вздохнул. Погладил Инну по волосам.
— Хорошая девочка.
Вернув себе маску самоуверенности, Илья сел в кресло. Закурил.
— Слушай, а ты точно невиновна?
Инна вздрогнула.
— Ты про что?
Илья выдохнул дым. Стряхнул пепел на ковер.
— Может, никакого урода с молотком не было? Может, ты его и порешила, а?
— Как ты можешь так говорить, Илья? Я на такое не способна!
Илья махнул рукой.
— Забудь.
Встал. Прислушался к грохоту вечеринки за дверью.
— Пошли. Нас не так поймут.
Он подал Инне руку. Она легко поднялась — боль в ребрах почти утихла. Илья ее обнял.
— Ну? Чего разнюнилась?
— Я ужасная дура, прости, — Инна вытерла слезы. — Сейчас перестану.
В залу она вышла с сухими глазами.
— О! — воскликнул Болт — бритый парень с серьгой в ухе. — Ильюха вернулся. Да не один, а с парой классных сисек!
— Смотри, не ослепни, — сказала Инна, наливая себе немного — «детскую порцию». Вдруг сцена из ужасного прошлого возникла перед глазами. «Ты решишь его судьбу». Она поскорее выпила.
— Ой, че я, сисек не видел, что ли?
— Ты другого не видел никогда! — огрызнулась Инна. Болт открыл рот, но тут Илья прорычал:
— Завязывайте! У меня в ушах звенит от ваших сисек! Еще раз услышу «сиськи», вышвырну тебя в окно. Понял, Болт?