- Вот теперь неплохо, - хрюкал он. - перебили мне сонную артерию! Давненько такого не бывало! А если вам вода нужна - пожалуйста. у меня тут в траншее сколько угодно. С дождями натекло.
На звуки наших выстрелов из соседних рвов и щелей стали вылезать все новые фанерные фигуры. были тут солдаты и офицеры, немцы и русские, душманы и башибузуки и чуть ли не весь животный мир: слоны, косули, лебеди, утки, медведи, зайцы - черт знает что! Они маячили над своими рвами, явно приглашая нас пострелять.
- Некогда, братцы! - кричал Пахомыч. - Воду надо таскать!
Пока мы таскали воду с берега на борт, ромбический человек, простреленный Суером, успокаивал своих сотоварищей:
- Не волнуйтесь, ребята! Они еще постреляют, когда воды наберут.
- Мы потом по всем по вам картечью с борта жахнем! - уверял их Пахомыч.
- Вы уж жахните, пожалуйста! Не подводите меня.
Между тем вся эта фанерная пинакотека жалобно протягивала к нам свои простреленные десятки. Перепрыгивая рвы и траншеи, мы обошли с Суером этот трагический ряд мишеней. Я чувствовал, что капитан жалеет их и готов пострелять, но тратить даром патроны было некапитанской глупостью.
Суер-Выер гладил слонов, жал руки офицерам. Одного простреленного душмана он много раз прижимал к сердцу. Тот был до того жалок и так мало прострелен, что мы насчитали все 143 дыры.
- Пальните в меня, братцы, - просил душман.
Капитан не выдержал и с двух шагов пальнул ему в сердце.
А когда мы вернулись на корабль, Суер-Выер велел зарядить пушку картечью, и мы жахнули по острову. Выстрел получился на редкость удачным: многие мишени, разбитые вдребезги, были выбиты из своих траншей. От пушечного грома в небо взметнулась сотня тарелочек, ну, тех самых допотопных тарелочек, по которым когда-то мы стреливали влет бекасинником.
Стая тарелочек перепугала петров-лодкинский дефис. в ужасе ринулся он с поднебесья вниз и, расталкивая боками Петрова и Лодкина, встал на свое место.
ОСТРОВ ПОСЛАННЫХ НА...
Необычной какой-то неокеанической красоты, высоты, изящной длины открылся нам вдруг остров, стоящий посреди океана. Казалось - он вулканического происхождения, потом казалось - нет. И все же что-то вулканическое угадывалось в его мощных очертаниях.
Когда мы подплыли поближе, то с удивлением обнаружили, что весь остров уставлен людьми. Они стояли, тесно прижавшись друг к другу, и, казалось, втиснуться между ими не было никакой возможности. Подведя "Лавра" поближе, старпом крикнул в мегафон:
- Кто вы?
Островитяне обрадовались нашему любопытству и дружно прокричали:
- Мы - посланные на...
- Ничего не понимаю, - сказал Суер. - Давайте подойдем к острову с зюйда.
"Лавра" привели к другому берегу, и старпом снова проревел в трубу:
- Кто вы?
- Мы - посланные на... - дружно ответствовали островитяне.
- Приходится констатировать, - пожал плечами Суер, - что это действительно люди, посланные на...
- А за что вас послали? - крикнул старпом.
- А по разным причинам, - дружелюбно поясняли наши островитяне.
- Ну и что вы теперь делаете?
- А ничего особенного. Стоим на этом каменном ... посреди океана. Иногда хлебопашествуем. Бортничаем. Выращиваем сахарную свеклу.
- Но позвольте, - развивал беседу сэр Суер-Выер, - признаться, меня самого не раз посылали на... Но что-то я не вижу среди вас, так сказать, себя. Я тут на корабле, а вы на острове.
- О, что вы, капитан, - ответствовали посланцы. - Где-то между нами, конечно, имеетесь не только вы, но и вся ваша команда.
- Эй, ребята, - крикнул кто-то из посланцев, - нет ли среди нас Суера-Выера или кого-нибудь из команды этого фрегата?
К нашему изумлению, островитяне слегка пораздвинулись, и к берегу протиснулись семь или восемь Суеров-Выеров в капитанских фуражках. За Суерами продирались лоцманы Кацманы, а за ними пятнадцать штук меня. Наши двойники замахали нам пилотками, восклицая:
- Да, да, это мы! А мы - это вы, посланные на... Вас посылают, а мы тут отдуваемся, сахарную свеклу выращиваем.
За Суером, за лоцманом, за мною стала продираться к берегу пожалуй что вся наша команда.
- Наши приехали, наши, - радостно гомонили они. - Хоть поглядеть на братьев.
Были тут, конечно, и многочисленные Хреновы и многократные Семеновы, но особенно много оказалось боцманов Чугайло. Он измерялся сотнями. Это неожиданно понравилось капитану.
- Позовите боцмана, - приказал он.
Чугайло явился на палубу в каких-то полупортах, в подтяжке, крайне раздраженный тем, что его разбудили.
- В чем дело, кэп? - ревел он. - Чья вахта? Поспать не дадут. В чем дело?
- А дело в том, господин Чугайло, что я хотел бы послать вас на... И тут Суер, недолго думая, взял да и послал.
И что же вы думаете? Среди островитян немедленно появился новенький боцман в полупортах и подтяжке. А старый Чугайло, хоть и посланный, остался стоять на борту. Тут все наперебой стали посылать боцмана, и на острове становилось все больше и больше боцманов.
Чугайло терпел-терпел да вдруг взял да и всех нас послал на... и мы тут же очутились на берегу, хотя и оставались на борту.
Тут неожиданно разобиделись островитяне.
- И так места нет, - бубнили они, - а вы друг друга все посылаете и посылаете. А ведь вы не одни на свете. Вся планета, а в особенности Московская область, то и дело посылает кого-нибудь на... Если вы уж так хотите, то пошлите нам кого-нибудь из сановников или руководителей предприятий.
Ну, мы не стали долго спорить и дружно послали пару сановников и с десяток руководителей другого ранга. Островитяне охотно потеснились, и наши посланцы дружно выстроились в их рядах. Надо сказать, что они тут же стали демократичны, жали другим посланным руки и всячески братались.