На ней вдруг появилось пороховое облако, и чугунное ядро взрыло нос перед нашим «Лавром». И потом уж грохнула пушка.
– Звук выстрела долетает позже, – неожиданно пояснил мичман Хренов.
– Чу! – цыкнул капитан, и Хренов поник.
На шкуне по верёвкам побежали разноцветные флажки, которыми было написано:
ОТДАЙТЕ НАМ БОЦМАНА ЧУГАЙЛО.
Капитан велел принести флажков и пустить по верёвке такую надпись:
А ЗАЧЕМ?
В ответ написали:
НАДА.
Капитан велел:
ОБЪЯСНИТЕ ПРИЧИНЫ.
В ответ написали:
У НАС НА ОСТРОВЕ ЕСТЬ ВСЁ, КРОМЕ ЧУГАЙЛЫ, ОТДАЙТЕ, А ТО ХУДА БУДЕТ.
– Прямо и не знаю, что делать, – сказал Суер. – Запятые ставят, как надо, а само «надо» пишут «нада», к нему ещё и «худа». Эй, верёвочный, напиши там:
У ВАС ОШИБКИ.
В ответ написали:
КАКИЕ ЕЩЁ, ЯДРЁНЫТЬ, ОШИБКИ?
Суер велел верёвочному:
ОРФОГРАФИЧЕСКИЕ.
В ответ написали:
ВАМ ЧЕГО, ХУДЫ НАДА?
Верёвочный Верблюдов сказал:
– Разрешите, сэр, послать их на этот остров.
– Нет-нет, – сказал капитан, – я не позволю писать такое флажками нашего «Лавра». Чего-чего, а у нас на судне цензура есть. Напишите так:
СОВЕТ ЗАСЕДАЕТ. ОБОЖДИТЕ.
Они написали:
ЛАДНО.
– Ну что будем делать, господа? – спросил капитан. – Отдадим или нет?
– Отдать можно, – рассуждали мы, – но интересно, что мы получим взамен.
– На сундук драгоценностей можно не рассчитывать, – сказал капитан.
– Ну тогда хоть ящик пива, – сказал Хренов.
– И пару вобил, – добавил Семёнов.
– Да не дадут, – сказал старпом. – Пусть хоть по бутылке на брата. Вобла-то у нас ещё осталась. Эй, Верблюдов, напиши там:
А ЧЕГО ДАДИТЕ?
Те, на шкуне, долго не отвечали, наконец выкинули на верёвке такие флажки:
ЗАСЕДАЕМ СОВЕТОМ.
Всё это время боцман Чугайло носился по фрегату, прыгал с бака на корму и с фока на бизань.
– Судьба человека! Судьба человека! Судьба человека! – орал он. – Решается!
Решается!
Решается!
Хрен с ним, с третьим отгулом!
Наконец на шкуне выкинули флажки:
ДАЁМ БУТЫЛКУ ПИВА ЗА КИЛО ВЕСА.
– Чёрт возьми, – сказал капитан. – Пиши, Верблюша:
КАКОГО?
В ответ написали:
ЖИВОГО.
Капитан велел:
ДА НЕТ, ПИВА КАКОГО?
В ответ написали:
ЖИГУЛЁВСКОГО.
– Ну что ж, – сказал капитан. – Решайтесь, братцы, что будем делать. Уж очень неохота ядрами с ними перебрасываться.
– Надо брать, – сказал Хренов. – Но сколько же он, чёрт побери, весит?
– Эй, взвешиватели! – крикнул старпом, и из трюма выскочили наши корабельные взвешиватели Хряков и Окороков с гирями наголо.
– Чего вешать? – ревели они.
– Нельзя ли поспокойнее? – сказал им старпом. – Дело деликатное, а вы гирями размахались. Посмотрите на боцмана и прикиньте на вид, сколько он весит. Пудов на пять тянет?
– И больше вытянет.
– Ну и ладно, – сказал старпом. – А уж там точно взвесят.
– Жалко, что там только на живой вес согласны, – сказал Хренов, – а то мы бы ему в карманы гирь поналожили.
– Капитан! – взмолился вдруг боцман и пал на колени. – Спасите, капитан! Я не хочу на этот остров! Оставьте на борту! Я хоть и разбил кому-то харю или две, но в целом-то я очень добросердечный, простой, душевный, ласковый и хороший человек. Я очень люблю людей, детей, собак, бабочек и даже жеребцов. Хрен с ними, с отгулами, у меня очень золотое сердце, я и матом больше не буду, и пить не буду, только рюмочку на Пасху, спасите, сэр, я вам ещё пригожусь, поверьте, дорогой сэр!
– Встаньте, боцман! – приказал капитан. – Я и не знал, что вы так дорожите «Лавром». Я готов оставить вас на корабле, но как это сделать? Они вот-вот начнут пальбу, а у нас всего лишь пара ядер, да и те кривые, как тыквы. Застреляют нас эти всем обожравшиеся.
– Капитан, вы – гений, – сказал боцман. – Сделайте же что-нибудь гениальное.
– Пока ничего в голову не приходит, – сказал Суер. – Ладно, давайте пока поторгуемся, напиши там:
МАЛО.
Те ответили:
ДАЁМ ПО ДВЕ.
– Надо как-то выиграть время, – сказал капитан, – но как? Стоп! Нашёл! Объясняю суть: все мы были на острове, кроме Чугайлы, поэтому я и выиграл пари. А теперь-то и нас там нет. Понятно? Ну ладно, кому непонятно, поймёт впоследствии. Эй, верёвочный, выкидывай надпись:
У ВАС НА ОСТРОВЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НЕТУ ЧУГАЙЛЫ?
Они написали:
НЕТУ.
Суер велел:
А СУЕР-ВЫЕР ЕСТЬ?
Они подумали и так написали:
БЫЛ, А ТЕПЕРЬ, КАЖИСЬ, ТОЖЕ НЕТУ.
И дальше пошло как по маслу:
А СТАРПОМ ПАХОМЫЧ ЕСТЬ?
НЕТУ.
А ЛОЦМАН КАЦМАН?
НЕТУ.
А ФРЕГАТ «ЛАВР ГЕОРГИЕВИЧ» СО ВСЕМ СВОИМ ЭКИПАЖЕМ ЕСТЬ?
НЕТУ.
Капитан вытер нервный пот и сказал:
– Пиши, вервие:
СОГЛАСНЫ ВСЁ ЭТО ОТДАТЬ ЗА ДВЕ БУТЫЛКИ ПИВА ЗА КИЛОГРАММ ЖИВОГО ВЕСА.
На чёрной шкуне очень долго заседали, их верёвочные и румпелевые бегали там сверху вниз, таская ящики пива, кто-то даже кого-то бил по морде, и мы выкинули вопрос:
КОГО ТАМ ПО МОРДЕ БЬЁТЕ?
ДА ТУТ ОДИН ДЕСЯТЬ БУТЫЛОК ПИВА ВЫПИЛ, – ответили они.
Наконец мы увидали на ихней верёвке такую надпись:
У НАС СТОЛЬКО ПИВА С СОБОЮ НЕТУ.
Суер с облегчением вздохнул и сказал:
– Пиши Верблюша:
ВЫ ВАЛЯЙТЕ ОБРАТНО ЗА ПИВОМ, А МЫ ЗДЕСЬ ПОДОЖДЁМ, ВЗВЕСИМСЯ КАК СЛЕДУЕТ.
В ответ написали:
А НЕ ОБМАНЕТЕ?
Капитан засмеялся.
– Пиши, Вёрбо, – сказал он:
ЧЕСТНОЕ КАПИТАНСКОЕ.
Те написали:
ВЕРИМ В СЛОВО ВЕЛИКОГО КАПИТАНА.
ВЕРНЁМСЯ ЧЕРЕЗ ПОЛЧАСА.
Шкуна развернулась и дунула на остров за пивом.
– Ну а теперь, Пахомыч, – сказал капитан, – дуй до горы! Валяй на всю катушку! Трави фок-стаксели хоть налево, хоть направо.
– А ну шевелись, бесенята! – заорал старпом, и Чугайло вскочил с колен и набросился на матросов с подзатыльниками.
«Лавр» раздул свои великие паруса и дунул по восемьдесят седьмому меридиану вниз.
– Как-то неловко, сэр, – сказал я. – Ваше слово – честное капитанское! Обман! Это нас унижает!
– Извини, друг, – сказал Суер-Выер, – как ты меня сейчас назвал?
– Я назвал вас «сэр», кэп.
– Так вот, в первую очередь я – сэр, а уж потом – кэп. Ещё одно честное слово – слово сэра – у меня осталось в запасе.
Глава LXIV. Остров Кратий
Эту грозную композицию: скала, а на вершине Некто с чёрными крыльями, я уже где-то видел, но не сразу вспомнил, что это один из гербов, который мы вялили вместе с другими, вывезенными с острова Гербарий.
– Демонкратия, – сказал Кацман. – Герб-то мы ещё не могли разгрызть. Помните?
Да, герб тот и долотом долбили, и тёркой тёрли, но как ни запивали пивом, проглотить не могли.
Потом уж его целиком заглотил матрос Веслоухов. Сейчас его и призвали на палубу, как главного специалиста по проглоченному им же гербу.
– Узнаёшь? – спросил старпом.
– Похож, – признался Веслоухов, разглядывая остров, к которому мы приближались. – Он самый, неразгрызаемый. И переваривался-то с трудом. Как встал колом в брюхе – и ни в какую! Если б не медузий кисель – ни за что бы не переварить! Вы знаете, господин старший помощник, не советую к нему приближаться. Опасно. Поглядите издали – и хорош.
Мы и не приближались, но тайное течение влекло и влекло нас к острову, закручивало, заворачивало, оборачивало вокруг скалы, на которой сидел Некто с чёрными крыльями.
Крылья были пока сложены и глаза прикрыты, но в щёлочке-то между век, что это там мелькало? А?
– Кто же это? Кто? – расспрашивали матросы.
– Ясно кто – Демон, – рассказывал Веслоухов, недаром проглотивший герб.
– А Кратия-то где же?
– А Кратия – это всё, вокруг него которое. На скале Демон, а вокруг – Кратия. Такие уж дела.