– А каким образом, она сына разыскала?
– Через Красный Крест.
Матвей помолчал, затем спросил:
– Сколько она хочет за игрушку?
Саранов назвал сумму.
За такие деньги можно было купить пару «Жигулей» и кооперативную квартиру в придачу. Но, с другой стороны, с грудами денег делать было нечего, разве печку растапливать вместо дров или спустить в унитаз.
В ближайший выходной Матвей в сопровождении Саранова и Никиты Мартова отправился на служебной «Волге» в Ленинград. В дороге говорил в основном Никита, который в предвкушении солидных комиссионных пребывал в хорошем настроении. Перекупщик знал массу историй, связанных с покупкой и перепродажей настоящего и липового антиквариата.
– Как бы мы жили, если бы не было лопухов с деньгами, – захлебывался от смеха Мартов, раскинув грузную тушу на заднем сиденье автомобиля.
Фарцовщик с детства страдал ожирением, никакие попытки родителей и жены, которая неоднократно угрожала его бросить, если он не сядет на диету, ни к чему не привели. По этой причине Никита делал частые паузы, дожидаясь притока кислорода в легкие, отдышавшись, продолжил повествование:
– Как-то раз зашел я к своему соседу по лестничной площадке, милый такой старичок, реабилитированный, всегда держится с достоинством, не скажешь, что десять лет отпахал в лагерях. Он мне показывает часы настольные, немецкого производства, оформленные во французском стиле, цветочный материал по всей длине, сантиметров тридцать высоты, ножки вычурные, сверху статуэтка младенца. Короче, фуфло, вероятно, трофей, привезенный из Германии после войны, тогда такое барахло привозили тоннами. Сосед меня спрашивает, сколько можно получить за хреновину. Я пожал плечами, хотел сказать, что цена этим часам два гроша, поскольку механизм поломанный, цветы, когда-то красные, явно просят свежей крови, ржавчина по позолоченным ножкам пробежала, словно трава сорная, но жалко стало старика, живет на пенсию один с дворняжкой. Ладно, говорю, выясню, через пару дней зайду. Взял эти часы и пошел к другу моему, вы же его знаете, мастеру на все руки, Петьке Сокольскому.
Саранов согласно кивнул головой. Сокольский был ему хорошо знаком, талантливый мастеровой мог любую вещицу, будь то электрогрелка, радиоприемник, наручные часы или аппарат для измерения кровяного давления, починить в кратчайший срок. Денег за ремонт мастеровой брал копеечные, а если вещь попадалась замысловатая, требовала смекалки, придумки, оригинального решения, особых частей, которые нужно было доставать или самому сварганить, в таких случаях Петька вообще отказывался от вознаграждения, удовлетворенным выражением лица показывая, что не в деньгах счастье.
– Петька внимательно осмотрел часы, открыл заднюю крышку, оттуда песочком посыпалась ржавая труха, хмыкнул, покачал головой, велел прийти через неделю. Появившись в срок, я не поверил своим глазам: часы тикали, цветы прибрели оригинальный цвет, младенец, как оказалось, сидит на земном шаре. Обычно я не спрашиваю, как и что, но тут не удержался. Петька объяснил, что вместо старого немецкого механизма поставил новый, от часов «Маяк», материал вырезал из матерчатых обоев, которые нашел на свалке, медь почистил обыкновенным песочком, прошелся бронзовой краской по ржавчине, немного смекалки, подклеил тут, почистил там. Денег Сокольский взял двадцатку плюс бутылка водки, которую мы тут же избавили от возможности превратиться со временем в историческую ценность. Не успел я пройти два квартала, как напоролся на широко известную в круге «гурманов» Анютку Серову.
Теперь уже Матвей и Станислав одновременно заулыбались.
Кто в городе не знал пышную, расползающуюся в разные стороны, как убегающее из кастрюли тесто, женщину с толстыми плотоядными губами, густо покрытыми яркой губной помадой, что придавало их владелице вид клоуна. На голове у Анюты красовались тщательно завитые в отдельные пружинки редкого посева волосы, под которыми маскировался необычайно деловой ум. Анюта Серова владела тем самым кратчайшим путем к сердцу мужчин в должности главной поварихи в общественной столовой, где обедали группы туристов, командировочные и просто любители поесть быстро, сытно и, самое главное, дешево. Возле столовой, словно бездомные собаки, всегда крутились привлекаемые аппетитными запахами студенты, успевшие растратить стипендию в короткий срок, рабочие, посеявшие деньги сразу после обмывки зарплаты, приезжие, которых обокрали в дороге, пьяницы, согласные на корочку хлеба в виде закуски.