В Москве молодая жена постелила себе отдельно на раскладном диване. Когда Фима попытался прилечь возле нее, она грубо оттолкнула его двумя руками и показала кулак.
На следующее утро Кира проснулась очень рано, уселась за стол и с деловитым видом углубилась в содержание коричневой тетрадки, исписанной мелким почерком. Аккуратно выдернув листок бумаги, вписала в него несколько строчек. Поинтересовавшись, далеко ли до ближайшего транспорта, ушла не попрощавшись.
На работе узнали о прошедшей свадьбе, сотрудники дружно поздравляли Фиму. Девушки с кислыми физиономиями завистливо поглядывали на обручальное кольцо, зато мужчины многозначительно подмаргивали, шепотом интересовались насчет первой брачной ночи, некоторые вызвались помочь советом «если надо».
Вечером Кира вернулась домой, сбросив обувь, шлепнулась на диван, с наслаждением вытянула ноги.
Фима постарался придать голосу суровую интонацию:
– Где ты была, могла бы мне сказать. Первый раз в Москве, мало ли что, заблудишься, а мне потом бегать в поисках…
– Сама справлюсь, не маленькая, – отрезала Кира. – Ладно, объясню тебе ситуацию, не переживай, – смилостивилась она, увидев Фимино лицо. – Я хочу стать актрисой, настоящей, играть на сцене в театре, выступать перед публикой, сниматься в кино. В этой тетрадке все записано: названия и адреса учебных заведений, фамилии преподавателей, репертуары театров, списки предметов на экзаменах и сроки сдачи. В Самарканде тайком от мамы я два года занималась у преподавателя, бывшего театрального режиссера из Харькова, он меня обучал всему: движениям, декламации, выражению лица, пантомиме, танцам. Ты наверняка думал, где я ночами пропадаю, шатаюсь по мужикам, словно блудливая кошка. А я не хотела, чтобы окружающие узнали о моей страсти, даже мама.
– Значит, меня ты использовала в качестве носильщика чемоданов будущей звезды, денщика, чистильщика ботинок. А ты обо мне подумала, маркиза, о моих чувствах, почему я, как идиот, мотался несколько лет в Самарканд, ходил за тобой, очарованный, словно крыса за волшебной дудочкой?
– Не обижайся, ты прав, я использовала тебя. Но сам подумай, каким образом я могла бы уехать, кто бы отпустил из дому еврейскую девушку одну, в чужой город?
– Для этого ты могла приехать в гости на месяц-два, сколько потребуется, – возразил Фима.
Он не совсем понимал, как вести себя дальше в сложившейся ситуации. Получается, он теперь состоит в фиктивном браке, живет в одной комнате с девушкой, двоюродной сестрой, которая занята только собой, своими планами, плевать она хотела на его чувства, семейные планы. Что прикажете ему делать?
Кира продолжала уходить каждое утро, возвращалась поздно, съев бутерброд, приготовленный Фимой, заваливалась спать. По воскресеньям она просыпалась поздно, садилась на кухне пить чай, просматривала записи, прикрыв за собой дверь ванной, рассуждала о чем-то вслух на разные голоса. Будущая актриса расхаживала по квартире, бубнила, выучивая очередной текст, стоя перед зеркалом изображала различные персонажи, меняла позы, трагическим тоном шептала отрывки из спектаклей, декламировала стихи. Она игнорировала присутствие хозяина, которому до смерти хотелось поваляться в теплой постели в выходной день, почитать газету или отдохнуть под звуки музыкальной радиопередачи.
Фима продолжал холостяцкую жизнь. Как и прежде, занимался покупками, готовил обед, стирал, в одиночестве ходил смотреть новые фильмы, посещал футбольные матчи, встречался с приятелями, которым на вопросы о жене отвечал заранее заготовленными лживыми фразами.
Из отрывистых разговоров с «женой» Фима понял, что Кира довольно быстро познакомилась с нужными людьми, она фамильярно упоминала имена известных режиссеров и актеров, описывала места, где, по ее словам, собирались знаменитые люди искусства. Не раз она врывалась в квартиру посреди ночи, полупьяная, возбужденная, будила Фиму громким смехом, начинала делиться не интересными ему подробностями. Кира перестала стесняться его присутствия, бесстыдно разгуливала по комнате в нижнем белье, забывала застегивать полы халата после душа, бесцеремонно крутилась перед зеркалом, примеряя одежду. Под Новый год ушла из дому одетая в нарядное платье и зимнее пальто из добротного материала, на покупку которых Фима выделил половину отложенных на поездку в санаторий денег.