Вернулась Кира только через двое суток в прекрасном настроении, запоздало поздравила Фиму с праздником.
– Давай разведемся, – предложил Фима, разбуженный в очередной раз ночным нашествием. – Наши отношения напоминают дешевый фарс. Прописка у тебя есть, найди себе место, где жить, я помогу деньгами, пока не устроишься. Ты же знаешь, у меня никого не осталось в живых после войны, вся родня погибла в оккупации, мне нужна настоящая семья, дети, я хочу дать им имена покойных родителей.
Кира прекратила импровизированный танец под аккомпанемент собственного голоса и повернулась к нему:
– Мне плевать на твои планы. Пока не добьюсь того, ради чего приехала сюда, я никуда не уйду. Не вздумай менять замки в дверях или делиться с друзьями о наших отношениях. Забыла тебе сказать, к нам в гости едет мама, спать придется в одной кровати, но не вздумай руки распускать.
Фима взял отпуск на работе, ранним утром встретил Риву на вокзале, показал Красную площадь, неторопливо прошлись по улице Горького, автобусом добрались до набережной Москвы-реки, после чего поехали к Фиме домой.
После обеда появилась Кира, бросилась к матери. Женщины долго обнимались, придирчиво осматривали друг друга, каждая нашла, что другая изменилась, одна поправилась, другая похудела, у тебя морщинки появились под глазами, а у тебя грустный взгляд, как там дома, соседи, друзья и подруги…
Фима почувствовал себя лишним, сказал женщинам, что договорился встретиться с приятелем. Вернулся поздно, осторожно разделся в темноте и направился к кровати. Он совсем забыл предупреждение Киры, по привычке влез под одеяло и, к своему удивлению, почувствовал теплоту женского тела. Кира, слегка посапывая открытым ртом, развалилась на спине, заняв почти все свободное место в постели. Фима осторожно вытянулся рядом, стараясь не касаться столь близкого и в то же время недоступного манящего тела. Не выдержав искушения, осторожно провел подушечкой указательного пальца по шелковистой коже плеча, обошел сосок упругой груди, пересек живот и плавно спустился к ложбине, прикрытой колючей порослью.
– Иди ко мне, Родик, – неожиданно пробормотала Кира, – пожалуйста… не ленись… Родик, иди ко мне, – капризным голосом повторила она, притягивая Фимину руку к низу живота.
Инстинкт мужчины сработал быстрее, чем Фима осознал, что он лежит на спящей красавице и занимается с ней любовью. Потеряв над собой контроль, он задвигался со всей интенсивностью, громко дыша, с короткими вскриками, забыв, что на соседней кровати спит родственница, которая, может быть, в эту минуту прислушивается к происходящему. Он почувствовал приближение оргазма, как в этот момент Кира, открыв глаза, осознала, что происходит. Она попыталась двумя руками оттолкнуть его от себя, извиваясь под ним, как кошка, попавшая в чужие руки, но уже было поздно, Фима взорвался победным залпом до конца, до изнеможения.
– Сволочь, настоящая сволочь, – прошипела Кира, впиваясь ногтями ему в лицо, – ты меня изнасиловал, скотина, негодяй.
– Ты моя жена, можешь идти жаловаться.
После отъезда матери Кира ушла из дому и не вернулась.
Однажды Фима вернулся домой и обнаружил, что Кира побывала в квартире, забрала одежду, обувь, личные вещи, папки с вырезками из газет, альбом с фотографиями, несколько книг, в основном стихотворные сборники, подарки, полученные на свадьбе, сервиз на шесть персон из китайского фарфора. На столе лежала записка, придавленная обручальным кольцом.
«Надеюсь, больше никогда не встретимся!!!»
Полгода спустя Фима случайно наткнулся в газете на короткую заметку: «…молодая, талантливая студентка театрального училища Кира Басанова получила одну из главных ролей в новом спектакле…»
В канун октябрьских праздников Фиму вызвали к проходной.
– Тебя ждут, вон там стоит серая «Победа». – Вахтерша кивнул в сторону автомобиля.
– Кто ждет? – удивился Фима.
– А я почем знаю, подошел мужчина, просил тебя вызвать.
Фима вышел из проходной и направился к «Победе». Дверь автомобиля отворилась, изнутри вылезла женщина, в которой он с трудом узнал Киру, одетую в длинную меховую шубу, спадающую на высокие сапоги, украшенные тисненным узором, через шею обернут пуховой шарф, модная шапочка на голове. Фима невольно отметил, что бывшая жена выглядела неважно, бледное похудевшее лицо, вялые губы, морщинки у глаз.
– У меня для тебя подарок, – сказала Кира слабым бесцветным голосом, столь не похожим на прежний, полный энергии, со смешливыми интонациями.