Передняя дверь машины отворилась. Высокий, хорошо сложенный мужчина с холеным лицом, в котором Фима сразу признал известного киноактера Родиона Любарского, протянул большой пакет в виде конверта, обернутый одеялом. Из конверта послышался детский плач. Кира искривила лицо.
– Опять нудит… пока, будь здоров. – Актриса поспешно развернулась и уселась в машину, которая немедленно тронулась с места.
Москва. 1973 год
Анатолий Введенский
Шел второй день праздника Песах. Кажущееся послабление брежневской власти отразилось в небывалом притоке евреев к Московской хоральной синагоге на улице Архипова. Волны эмиграции еще не достигли пика, но уже довольно значительное, по сравнению с предыдущими годами, количество теперь уже бывших советских граждан получили разрешение на выезд за границу.
Каждый день приносил новые слухи: семья популярного врача уехала, у кого теперь лечиться будем, известный ученый получил разрешение на выезд, говорят, заставили отказаться от всех академических званий, многолетнему «отказнику», при виде которого раньше поспешно переходили на другую сторону улицу, неожиданно выдали визу в присутствии иностранных корреспондентов. Полушепотом пересказывались вести «оттуда», делились содержанием передач радиостанций «Свобода» и «Голос Америки», любая информация многократно пересказывалась и обмусоливалась, обретая совершено иной смысл.
Воображение также подогревалось фантастическими рассказами о «счастливчиках», обманувших советскую власть на таможне: соседи вывезли бриллианты в трусах со скрытыми карманами, бывший директор завода по производству винно-водочной продукции спрятал миллионы долларов в двойных стенках фанерных ящиков, пенсионер на все сбережения купил килограмм чистого золота, из которого ему вылили бюст Ленина, облицованный, для отвода глаз, ржавчиной. На границе таможенники посмеялись над патриотизмом полоумного старика. Эти и подобные басни воспринимались за чистую монету.
– Видишь девушку с портфелем в руках, рядом низкорослый мужчина в серой шляпе? Ее зовут Роза Флайшман, рядом – отец, Ефим Флайшман.
Никитин указал пальцем на полненькую невзрачную девушку и такого же малоприметного мужчину, плохо различимых в толпе празднующих.
– Семья подала документы в ОВИР с просьбой на выезд в Израиль несколько месяцев назад. Мы пока разрешение не даем, придерживаем до особого распоряжения.
Анатолий без интереса наблюдал за происходящим. На ступеньках, ведущих к входной двери, толпились желающие попасть внутрь здания. Атлетического вида мужчина в кепке на кудрявой голове, прикрывая вход могучим телом, опытным взглядом отсеивал тех, кто, по его мнению, не подходил под известный стереотип.
После того как Анатолий согласился «сдать» Хромого и Золушку, его передали в распоряжение секретного отдела при Комитете государственной безопасности: сняли отпечатки пальцев, измерили физические параметры, взяли кровь на анализы, сделали рентгеновские снимки зубов и фотографии в профиль и анфас.
Анатолия поселили в конспиративном помещении на окраине города. Привезли его туда поздно ночью, машина петляла, наконец въехала во двор одноэтажного здания, скрытого за высоким каменным забором.
В последующие месяцы двое мужчин в штатском интенсивно натаскивали его по темам, касающимся сионистского государства: религия, истоки сионизма, обстоятельства, благодаря которым возникло государство Израиль, внутреннее строение общества, взаимоотношения с другими государствами, система выборов, партии и партийные лидеры, основы экономических структур, армия и вооружение. Они же преподали ему уроки языка, к концу вынужденной изоляции Анатолий довольно сносно понимал и разговаривал на иврите.
Мужчин сменила женщина, похожая больше на учительницу начальных классов, чем на сотрудницу органов безопасности. Под ее руководством Анатолий вызубрил свою измененную биографию, из которой следовало, что его отец Матвей Иванович Введенский был осужден на длительный срок за диссидентские взгляды и антисоветскую деятельность. Кроме того, согласно легенде, дед по материнской линии – крещеный еврей, таким образом, Анатолий, согласно израильским законам, становился лицом, подпадающим под закон о возвращении на историческую родину.
Днем Анатолий прилежно занимался, а по ночам под охраной приставленного к нему лейтенанта Рябинина долго не мог заснуть. Ему снилась Золушка, голая, в разных позах, вот она лижет языком в его ухе, извивается под ним, словно змея, прыгает сверху, как чапаевский кавалерист, размахивая ножом вместо сабли…