– Угостите меня мороженым, пожалуйста, мне десяти копеек не хватает. – Роза доверчиво открыла ладонь, на которой сбилась кучка монеток.
Анатолий с готовностью протянул рублевую бумажку, выданную под расписку Рябининым.
Квартира Флайшманов произвела на Анатолия странное впечатление. Топчан, раскладушка, двухместная кровать расположились в разных углах гостиной («как в сказке про трех медведей»). Вплотную к топчану стоял письменный стол, загроможденный тетрадками, книгами и папками («наверняка Розы»). Раскладушка, покрытая тонким одеялом, указывала на принадлежность хозяину квартиры. Вышитая китайскими узорами, сложенная на половину высокая ширма прикрывала кровать с раскиданными подушками. К изголовью кровати приткнулось трюмо, заставленное баночками с мазями, бутылочками с лекарствами, между ними маячила пепельница, переполненная окурками. Посреди комнаты под скромной люстрой навалены картонные коробки разной величины, частью нераспакованные, обвязанные веревками, две или три с торчащими корешками книг.
– Садитесь на мой стул, – пригласила Роза
Она уселась на край топчана, болтая ногами в воздухе.
– У нас балаган, мы собираемся уезжать в Израиль, больше полгода ждем разрешения, но не дают. Мы заранее упаковали часть книг, кое-что из одежды, обувь, мебель почти всю продали. Теперь торчим у разбитого корыта. Папа сказал, если повезет, скоро дадут разрешение.
– А почему вы решили ехать в Израиль? – Анатолий придал своему голосу недоуменный оттенок. – Ты учишься, отец твой работает, квартира рядом с метро.
– Это все Кира, – понизив голос, ответила Роза, – она ненормальная, вернулась из тюрьмы прямо к нам домой. Не спрашивая разрешения, поселилась у нас, целыми днями сидит перед зеркалом, красится, мажется, курит как паровоз, завоняла всю квартиру. Она и заставила отца подать заявление на выезд.
– Кира, это кто?
– Моя мать. Я и не знала, что у меня есть мама, вдруг она появилась неизвестно откуда, ворвалась в квартиру, как ураган, притащила с собой барахло, платья старомодные, платки цветные, даже шляпу с перьями.
Дверь отворилась, в квартиру вошла женщина, в которой с большой натяжкой можно было узнать бывшую актрису. Бледное рыхлое лицо, растрепанные волосы, густо намазанные губы, руки в старомодных кольцах на растолстевших пальцах.
– А это еще кто? – Женщина прошла мимо гостя, не найдя нужным поздороваться, бесцеремонно сняла пальто и бросила вместе с сумкой на кровать. – Надоела мне эта Россия, повсюду одно быдло, разговаривают со мной, будто я прачка, а не знаменитая киноактриса, сплошная рвань, воняют дешевым одеколоном, пытаются всучить барахло, которое носили революционерки, под видом последней моды.
Прекратив жаловаться, Кира соизволила наконец заметить Анатолия:
– А вы кто будете, молодой человек – еврей, проповедующий идеи единого бога, активист в сионистских кругах или стукач, забредший к нам под видом борца за свободу?
Роза прекратила болтать ногами и гневно возразила:
– Толя мой знакомый, не смейте его называть стукачом.
– Да что ты говоришь! – Кира притворно всплеснула руками. – Знакомый! И как давно вы знакомы? Я тебя сколько раз предупреждала не вступать в разговоры с незнакомыми мужчинами!
Бывшая актриса подошла почти вплотную к Анатолию, наклонилась, расширив ноздри, словно собака, сделала вид, что обнюхивает гостя.
– Я стукачей и прочую шваль за километр чувствую, недаром в лагере спала только с начальством. Все остальные, как сучки, рыскали вокруг да около, но Кира Басанова не якшается с кем попало, – гордо заявила она.
Довольная слегка ошарашенным видом Анатолия, женщина затянулась папиросой и уселась на топчан рядом с дочерью.
– Когда меня привезли в лагерь под конвоем, так все начальство высыпало на улицу, позырить на знаменитость. Я так важно вышла из воронка, как бы играя роль в спектакле, остановилась, провела глазами по серой массе и сразу выделила начальничка, мужичок на вид хлипкий, но стоит один, никого рядом, вокруг кольцо невидимое. Подошла я к нему почти вплотную, охрана за мной, а он так по-барски руку поднял, отмашку дал, они, как псы гончие, приостыли, стоят с автоматами наизготовку.
Кира довольно ухмыльнулась и стряхнула пепел на пол.