– Ты в порядке, Кира?
Нехама уселась рядом, прикурила от зажженной сигареты и выпустила струю дыма в небо.
– В первый раз вижу, как водку пьют стаканами. В баре с приятелями мы иногда заказываем коктейль с томатным соком, потягиваем через соломинку для кайфа. Большинство мужчин пьют виски, подражают героям американских фильмов и сериалов. Когда ты опрокинула первый стакан, мой папаша чуть со стула не упал. Он такое видел только в фильме «Судьба человека».
– Я и сама в кино снималась.
– Ты..?
– Что было, то сплыло.
Кира вдавила окурок в землю, вытащила из пачки новую сигарету.
– А мать твоя где? Мотке ни разу не вспомнил о ней.
– Смоталась за границу с волонтером из Америки. После Шестидневной войны в страну хлынуло большое количество добровольцев из разных стран, всем хотелось подышать воздухом страны-победительницы, даже если это был воздух коровника, банановых плантаций или апельсиновых садов.
Волонтеры хотели приобщиться к ауре, окружающей израильскую армию, парни поголовно расхаживали в армейском – гимнастерки, брюки, береты разных военных подразделений. Где они их доставали, неизвестно, каждый солдат – новобранец или резервист – обязан вернуть снаряжение в армию после дембеля. Шон, доброволец, с первого дня отличался от других американцев темпераментом и непосредственностью. Он притягивал людей как магнит. Днем работал куда пошлют, а вечерами вокруг него постоянно тусовалась молодежь, они тайком покуривали травку, под гитару распевали протестные шлягеры Джоан Баэз и Боба Дилана, песни Битлов и занимались любовью где попало. Шон выглядел как настоящий хиппи, на правой руке замысловатая татуировка: череп, птицы, кинжалы, звезды, в левом ухе серьга, на груди висит амулет в виде золотистого черепа.
– Я и сама влюбилась в него, – сказала Нехама. – Когда у них с матерью завязался роман, даже не знаю.
– А вот и мои женщины. – Мотке стоял рядом, было непонятно, слышал ли он рассказ дочери. – Пойдемте, я купил вкусное мороженое.
Беэр-Шева. 1974 год
Новые соседи
– У нас новые соседи, утром приехали, – сообщила Роза матери.
– Кто такие?
– Не знаю, муж и жена, без детей.
– Молодые? Откуда приехали?
Роза пожала плечами. Пока мать отсутствовала, ей пришлось возиться с Алоном, мальчик капризничал, требовал постоянного внимания, а она надеялась в выходные посидеть над несколькими уравнениями.
– У меня не было времени вздохнуть, не то что ходить по соседям, – пожаловалась она. – Алон все время про тебя спрашивает: где баба Кира, хочу бабу Киру.
– Возвращайся домой раньше, пусть привыкает к родной мамочке.
Роза ничего не ответила. Каждый день она уезжала на занятия в Тель-Авив, вставала в пять утра, шла пешком до центральной автобусной станции, там садилась на первый утренний автобус, который останавливался у каждого столба. В Тель-Авиве пересаживалась на другой автобус. Надо было попросить общежитие, но оставлять Киру одну с ребенком совесть не позволяла. Если бы отец был дома…
Фима преобразился, в нем вдруг вспыхнул живой огонь. С утра пораньше глава семьи направлялся в местное отделение Сохнута, торчал в очередях, выбивал у чиновников денежную помощь, электротовары, необходимую мебель, записал всех в больничную кассу, в ульпан, где начинался курс иврита, перезнакомился с такими же репатриантами, получил кучу советов, иногда полезных, открыл семейный счет в банке и даже умудрился найти работу техника в мастерской по починке телевизоров, радиоприемников и мелких электротоваров. Случайно познакомился с одинокой женщиной, приехавшей с Украины, спустя пару месяцев переехал к ней жить. Два-три раза в неделю заходил посмотреть на внука, спросить, нужно ли помочь, покрутившись по квартире, уходил на новое место жительства.
В дверь постучали. На пороге стояла невысокая черноволосая женщина лет тридцати.
– Прошу прощения, я ваша соседка, нам дали квартиру напротив. Мой муж плохо себя чувствует. – На лице женщины появилась мимолетная гримаса, но Кира цепким взглядом все видела. – Квартира практически пустая, мы не успели… никто ничего не объясняет.
– А что с вашим мужем? – спросила Кира.
– У него температура, а у меня никаких лекарств, хотя бы до утра дотянуть.
Кира порылась в обувной коробке и протянула женщине бумажный пакетик.
– Таблетки акамола, сбивают температуру, и напоите его горячим чаем.
– У нас и чайника нет, обещали выдать вместе с мебелью, но я не успела сбегать на склад.