– Но у меня нет ни малейшего понятия в политике. Иврит я только недавно начал учить в ульпане, коренные израильтяне меня на смех поднимут.
– Пойдемте со мной, штаб-квартира находится в двух шагах отсюда.
Штаб-квартира на самом деле оказалась частью большой комнаты, разделенной выцветшей ширмой, в прошлом реквизитом местного театра. Под черно-белыми портретами Голды Меир и Ицхака Рабина в простых рамочках смуглая девушка с заметным на лице старанием указательным пальцем выбивала текст на пишущей машинке.
По ту сторону ширмы женский голос, не жалея голосовых связок, на одном дыхании честил невидимого собеседника:
– Ты мне сказал квартира в полном порядке, а что я получила: кран в ванной течет, окно в спальне не открывается, свет постоянно замыкает, три раза вызывала электрика менять пробки, ночью встала в туалет – в темноте наткнулась на дверь, посмотри, какой синяк на лбу, мороженое в морозилке растаяло.
Мужской голос удачно вклинился в секундную паузу – говорящей нужен был воздух, чтобы продолжать.
– Геверет Светлана, будет беседер, харашо, промисс…
Исаак помахал шляпой, разгоняя застоявшуюся жару:
– Это Света, аптекарша, закатывает Хаиму скандалы через день, душу ему вымотала, но молодец – своего добьется.
– Хаим?
– Посредник, сдал ей квартиру, вот она ему покоя не дает. – В голосе Шпака прозвучало восхищение. – Здесь в Израиле так и надо: если не требовать – ничего не получишь, всего надо добиваться силой, бюрократия жуткая.
Из-за ширмы вышла молодая симпатичная женщина с разгневанным лицом, увидев Шпака, хитро подмигнула ему:
– Придурок, думает прокатиться на халяву, если бы перетрахалась с ним, давно все починил, сын верблюда, – гневно выпалила она, покидая помещение.
Вслед за ней вышел «сын верблюда», кудрявый низкорослый парень, буйная поросль на груди пробивались через небрежно застегнутую рубашку. Он бросил быстрый взгляд на девушку за пишущей машинкой:
– Малка, письмо к адвокату готово? У меня встреча с ним через полчаса – подписывать договор.
– Заканчиваю, – огрызнулась девушка, – последняя строчка.
– Давай быстрее!
Телефон за ширмой зазвонил.
– Пять минут, не больше. – Хаим исчез за ширмой.
– Как видите, у нас здесь весело. – Исаак развел руками. – Партия двадцать лет при власти, а денег снять нормальное помещение не хватает. Ладно, я привык. Присаживайся.
– Что надо будет делать?
– Для начала просмотрим список новоприбывших, он почти каждый день пополняется. Потом пройдемся по квартирам, для начала ты слушай меня, запоминай, а потом сам будешь работать. Чтобы не забыть… – Шпак показал бумажку с напечатанными буквами: – Это копия бюллетеня, точно такой же надо бросить в урну. Агитируй, как в России, обещай золотые горы, помощь в трудоустройстве, денежные ссуды, перевод документов. Здесь партий больше, чем людей. Рабочая партия, Ликуд, арабы, религиозные, коммунисты. Бен-Гурион метко заметил, что каждый израильтянин считает себя главой правительства и точно знает, что надо делать в экономике и обороне.
– Но я иврит совсем не знаю.
– И не надо, мы работаем в русской сфере, зачем тебе иврит. Только имя поменяй на местное, для большей кошерности. Вместо Анатолий назовись по-другому, Натан например. Подходит?
– Не очень.
– Спросим Малку, родители привезли ее в Израиль в пятилетнем возрасте из Ирана. У них в семье полный раскол: отец за Ликуд, мать за рабочую партию, старший брат стал религиозным, учится в Иерусалиме в ешиве, одна из сестер сбежала к бедуину, а тот живет еще с двумя женами.
Девушка наконец-то убрала палец с клавиш пишущей машинки, отчего в комнате сразу установилась тишина.
– Натан красивое имя, – сказала она. – Почему тебе не нравится? Как иначе тебя зовут? Толи, Толия… Таль! Подходит? Вон ты какой свеженький, как утренняя роса.
Света и Анатолий
Кира послала Анатолия в аптеку. У Алона два дня держалась высокая температура, малыш надсадно кашлял, разбрызгивая слюни, точечная сыпь на коже напоминала пятна на мухоморе. В аптеке пришлось ждать в очереди. За стеклянной стойкой аптекарша одновременно принимала рецепты, доставала лекарства с полки, ругалась с кем-то по телефону и делала выговор пожилой женщине:
– Геверет Зинаида, я вам уже говорила, что против запора надо принимать «Лаксатив», а вы что взяли? «Иммодиум». Конечно, у вас не будет туалета. Правильно: оба лекарства – таблетки белого цвета, вас в школе не учили читать? Я вам на русском языке написала на упаковке: «от запора» – большими буквами. Жалко, задницу не нарисовала с пробкой от шампанского.