Анатолий протянул рецепт, аптекарша, не поднимая глаз, достала с вертушки пластмассовую бутылочку с порошком красного цвета, добавила дистиллированную воду до уровня, обозначенного полоской, и несколько раз взболтала.
– Три раза в день по чайной ложке.
– Спасибо.
Аптекарша подняла голову и посмотрела на Анатолия, вблизи он увидел зеленоватого оттенка зрачки и маленькую родинку над верхней губой.
– Что вы так на меня смотрите, мы с вами знакомы?
– Хаим исправил вам неполадки?
– А вы откуда знаете?
– Я слышал, как вы с ним ругались.
– Я с ним ругаюсь каждый день, они все здесь умные за наш счет, при виде русских женщин у аборигенов напрочь пропадает способность мыслить. Болтают без конца, расхваливают себя, размахивают хвостами, словно псы, завидевшие белое мясо. Как говорят наши девочки: запор в голове – понос во рту.
– А во сколько вы кончаете работу?
– Не кончаете, а заканчиваете.
Уже через несколько дней они поехали в Эйлат, оттуда, проехав Табу на попутных машинах, в основном военных, долго тащились по разбитой, виляющей дороге вдоль моря, вглубь Синайской пустыни, пока не добрались до Нуэбы, населенного пункта из разбросанных бунгало, через соломенные стены которых струился горячий воздух пустыни. Светка перебросилась короткими фразами с высушенным, как ветка одинокого кустарника, бедуином, который неизвестно откуда притащил глиняный сосуд с холодной сладковатой жидкостью.
– Пальмовый сироп, но сильно разбавленный, как газировка в Союзе. – Светка, запрокинув голову, посмотрела на пролетающую чайку. – Нет красивее мест, чем берега Красного моря, песок чистый, прозрачная вода. А какой подводный мир: коралловые рифы, рыбы всех цветов – словами не описать.
Солнце медленно укатывало за горы на иорданском, а может, саудовском берегу, но воздух оставался таким же горячим, как пары в сауне, расплавляя легкие.
– Конец мира, – громко провозгласила Светка, – мы с тобой Адам и Ева.
Не стесняясь, девушка разделась догола и пошла к воде, сливаясь с рассеянными лучами света. Они проболтались четыре дня по Синайскому полуострову, два дня провели в Дахабе, где отравились неизвестно чем, каждые пять минут бегали изрыгать остатки пищеварительной системы то в одиночку, то вместе за невысокую дюну, пугая шныряющих ящериц и маленьких змей громкими криками. Изможденные решили вернуться домой. В Беэр-Шеву прибыли под вечер, с трудом поднялись на третий этаж к Светке и завалились спать.
Исаак с удивлением посмотрел на Анатолия. За неделю отсутствия парень похудел и цветом кожи стал похож на бедуина.
– У меня для тебя хорошие новости, – сообщил он, – по рекомендации, а вернее, по протекции Игаля Гринберга, имеется возможность устроиться на секретный объект рядом с Димоной.
Игаль Гринберг, бывший офицер израильской армии, раненный в Шестидневную войну на Голанских высотах, возглавлял местное отделение рабочей партии. Должность он получил благодаря знакомству с Игалем Алоном, под командованием которого воевал в рядах Пальмаха на исходе Войны за независимость. На стене кабинета Гринберга висела совместная фотография двух Игалей – улыбающегося, в рубашке с раскрытым воротом поверх пиджака, министра торговли и напряженно глядящего в объектив, обалдевшего от гордости в значительный момент своей жизни, моложавого члена партии.
– Что означает секретный?
– Попасть туда на работу можно только после проверки Шабака.
– Военный завод?
– Точно не знаю.
За две недели до этого разговора Анатолия снова вызывали на встречу с представителем секретной службы. Беседовали с ним уже двое – знакомый по предыдущей встрече и пожилой мужчина в неподходящем для теплой погоды свитере, он также не нашел нужным представиться. Вопросы задавались примерно такие же, как в прошлый раз, но с небольшими изменениями. Время от времени мужчины перебрасывались короткими фразами, после чего ему вновь задавали уже пройденные вопросы.
Кира представила Анатолию новых соседей. Маленькая, довольно молодая, черноволосая женщина, чем-то напоминавшая цыганку, и мужчина болезненного вида, вяло кивнувший головой.
– Познакомься, Гали и Миша из Молдавии, переехали напротив несколько дней назад. Поселили их в пустую квартиру, словно на необитаемый остров, – возмутилась Кира, – хоть бы матрас приготовили. Людям пришлось ночевать на голом полу.
– Спасибо Кире, если бы не она… – начала Галина, но Кира не дала ей договорить: