Миша ухватился за протянутые руки, встал на подгибающиеся ноги, раскачиваясь словно новорожденный жеребенок.
– Ты откуда пришел, из города? Тебя как зовут?
Бедуин продолжал спрашивать, но Миша не вникал в его слова. Его знобило, он дрожал от холода, голова раскалывалась, руки свело судорогой.
Мужчина кивнул парню, тот принес грубое одеяло из верблюжьей шерсти, накинул Мише на дрожащие плечи.
После чашки крепкого кофе, сваренного в почерневшей от многократного подогрева на углях медной турке, Миша почувствовал себя лучше. Согрелся под жестким колючим верблюжьим одеялом. Пожилой бедуин, Аувад, протянул наполовину выкуренную самокрутку, начиненную травкой. Миша задохнулся после первой затяжки, дым ударил в голову, как боксерская груша, бедуин начал удаляться, мысли о родительском доме улетели в полумрак, утыканный мерцающими огнями другого табора, ему даже захотелось вскочить на ноги, пройтись, не хромая, как всякому здоровому человеку.
Утром Браха, увидев полуживую Галю, испугалась. Уже через десять минут она решительно шла в сторону полицейского участка. Медсестра прошла мимо Якуба, кинув ему «бокер тов», и направилась прямиком в кабинет начальника.
Беэр-Шева. 1975 год
Авшалом Грабар и Ципи Коган
Авшалом Грабар, начальник полицейского отделения никак не ожидал столь бурного наступления на его спокойствие в ранний час, он неторопливо допивал утреннюю чашку растворимого кафе с молоком, подслащенного сахарином, вприкуску с крекером. Двадцать пять лет службы приучили его к правилу – спешка от сатаны.
В Беэр-Шеве Авшалом оказался не по своему желанию. До перевода в провинцию он служил в Тель-Авивском отделе полиции по борьбе с контрабандой, где жизнь била ключом. Основной путь нелегальных перевозок пролегал по морю: сигареты и наркотики в водонепроницаемых упаковках перевозили рыбацкие лодки, которые проскальзывали под радарами. Товары в больших количествах доставляли в страну частные судна, в международных водах они проводили обмен денег на товар с поставщиками из Турции, Кипра и Греции. Одежду под видом торговых марок всемирно известных фирм, в основном джинсы, строчили в соседних арабских странах, секторе Газа и Палестинской автономии. Оттуда товары, упакованные в коробки с пометкой «Made in USA», поступали на рынки Бецалель, Кармель и в другие торговые точки по всей стране, где их продавали за полцены по сравнению с оригиналами.
Прекрасная должность в кабинете с кондиционером, не нужно бодрствовать всю ночь, выслеживая караван бедуинов, перевозящий контрабанду из Египта, трястись на джипе, рискуя подхватить пулю на ливанской границе, где наркотики перебрасывали в мешках через забор с колючей проволокой.
Авшалом собирал данные, поставляемые осведомителями, анализировал информацию, принимал решение, когда и куда направить отряд полиции, планировал операции по перехвату пиратских грузов. После очередного налета на криминальный мир Авшалом звонил кому-то с общественного телефона, повесив трубку, направлялся в почтовое отделение, где в абонентском ящике его ждал пухлый конверт.
Авшалом рано овдовел, второй раз не женился, попеременно жил с двумя женщинами. На улице Бограшов его ждала одинокая вдова из польских евреев, спокойная, без требований и претензий, по имени Бася, служащая городской мэрии. Прожив полгода тихой, размеренной жизнью, расписанной по часам, Авшалом заметно менял образ жизни. Он переселялся к подруге с вечным двигателем ниже пояса и мозговыми катаклизмами. Лиора – третье поколение бухарских евреев, черноглазая, черноволосая, она бурлила, как кипящая вода в чайнике. У нее была редкая для женщины профессия – водитель такси. Целыми днями она моталась по городу, возвращалась домой поздно, посередине ночи будила Авшалома и начинала рассказывать интересные истории за день, происшествия из жизни таксистов, забавные случаи, анекдоты. Авшалом слушал вполуха, пытаясь доспать положенное время, но неугомонная таксистка не успокаивалась. Жаждущий отдыха организм требовал тишины. Прожив так несколько месяцев, Авшалом собирал свои манатки и возвращался на улицу Бограшов. Женщины давно знали друг о друге, они болтали по телефону, как две закадычные подруги, делились секретами и давали советы, как обращаться с Авшаломом.
Два года назад Грабара вызвал к себе начальник Тель-Авивского округа, полковник полиции Бенци Кац.
– Закрой за собой день, – приказал начальник, не отрывая взгляд от маленькой фотографии, которую он внимательно рассматривал под лупой.