– Денег там много?
Марат утвердительно кивнул.
– Завтра начнут выплачивать пенсию. Сам видел: инкассаторская машина выгрузила не менее пяти мешков.
Чарли приготовил запасной вариант. Так его учили в десантных войсках. Каждое задание должно иметь альтернативное решение.
– Мы вытащим сейф грузовиком через дверь. Она наполовину стеклянная, один раз дернем – и поехали.
– Через дверь нельзя, она выходит на улицу, – резонно заметил напарник. – Случайный прохожий или полицейский патруль сразу обнаружит нас.
Чарли подумал. В любом случае надо было убираться, да поскорее.
– Тогда через заднюю стенку, двор не освещается, автостоянка пустая. Просверлим дыру, протянем через нее металлический кабель, обмотаем сейф. Подгони машину, я пока займусь всем остальным.
Удачному завершению операции едва не помешал местный сумасшедший Фаридка. Бродяга обычно вылезал из скрытого убежища по ночам, пугая своим видом запоздалых прохожих. Одет всегда одинаково: когда-то белая, а теперь непонятного цвета замызганная галабея до пят, на ногах зимой и летом драные сандалии. В дневное время Фаридка околачивался возле овощных лавочек или продовольственных магазинов, хозяева выносили ему свернутые из газет пакеты с едой.
В ту самую ночь Фаридка проходил мимо торгового центра. Услышав шум, бродяга обогнул здание: в темноте блеснул остов сейфа, который торчал из пролома, как головка младенца, выходящего на свет из материнской утробы. Фаридка с любопытством уставился на энергичные потуги воров протащить сейф через дыру с неровными краями.
– Привет, Чарли, как дела? – приветствовал Фаридка, переступая с ноги на ногу, возможно, ему было холодно, а может, хотелось в туалет. – Я видел неподалеку полицейскую машину.
– Пошел отсюда, сумасшедший! – грубо сказал Чарли. – Не вздумай болтать, ты меня знаешь…
Мотор грузовика взревел, в стене наконец-то образовался широкий пролом, через который благополучно вывалился сейф.
Полиция нашла раскуроченный сейф на городской свалке, обугленная дверца указывала на то, что воры использовали взрывчатое вещество.
Фаридка утром пришел в отделение полиции и попросил сто лир за информацию о грабеже. Дежурный с сомнением посмотрел на полудикого, в грязной рубахе бедуина, больше похожего на пустынное животное, чем на человека.
– Ты принимал участие в грабеже?
Отрицательное движение головы.
– Ты видел воров?
Молчание.
Якуб недовольно постучал костяшками пальцев по столу. Бедуин оказался хитрее, чем он думал. Полицейский решил сделать последнюю попытку:
– Ты мне соврешь, возьмешь деньги и умотаешь. На каких дорогах я тебя найду?
– Ты не волнуйся, – бедуин ухмыльнулся, оголяя желтые, прокуренные зубы. – У нас говорят: дорога мудрее того, кто идет по ней.
Якуб открыл рот, удивляться было чему. Городской шут разговаривает нормальным языком, прекрасно знает иврит, если бы не внешний вид…
Чарли прохлаждался со своей подругой в бассейне эйлатской гостиницы, когда к нему подошли двое в штатском и попросили пройти с ними, не поднимая шум. Когда Чарли привели в полицейский участок, он закурил любимый «Житан» и спросил:
– Фаридка нас продал? Я с ним рассчитаюсь.
После капитального ремонта бывшего помещения банка Жаки открыл парикмахерскую, вначале только для мужчин. Поразмыслив, докупил еще кресло, зеркало, фен на ножке, протянул ширму посередине помещения и взял в напарницы парикмахершу Антонину, худощавую, высокорослую, чуть старше среднего возраста женщину со строгими взглядами на жизнь.
Ставрополь. 1971 год
Исаак Шпак и Антонина
Антонина, дочь донского казака, репрессированного незадолго до начала войны, дожила до глубокой девственности благодаря жесткому воспитанию. Мать, потомственная казачка, успела до гибели мужа родить двоих детей, старшая – Антонина. С раннего детства она помогала по хозяйству, от постоянных ветров и палящего солнца девичье лицо напоминало недожаренную яичницу.
Пахать бы Антонине до выхода на пенсию в поле и на огороде, если бы на глаза ей не попался женский журнал с модными прическами. Несмотря на сопротивление матери, тридцатилетняя Антонина записалась на курсы парикмахеров, после их успешного окончания устроилась в городской комбинат бытового обслуживания населения. Работала она на совесть, не торопилась выработать норму, быстро обзавелась постоянными клиентками.
В канун октябрьского праздника всех сотрудников обязали явиться на торжественное заседание. Как и полагается в таких случаях, перед присутствующими вначале выступил начальник, а после низкорослый, с заметным брюшком, которое с трудом прикрывала неряшливо застегнутая рубашка, областной агитатор Исаак Петрович Шпак. Лектор яркими фразами, умело поднимая и опуская тональность в нужных местах, описал международное положение, налегая на многочисленные угрозы и опасности, которым Родина подвергалась со стороны мирового капитализма. После официальной части начальство собралось отдельно в прилегающей к залу комнате, уставленной накрытыми столами. Для рядовых работников демонстрировали фильм, а все остальные разошлись кто куда.