Антонина осталась смотреть кино в полупустом зале вместе с парой десятков зрителей, в основном парочками, которые под покровом темноты занимались греховными делами. Не дожидаясь финальной сцены, она покинула зал и неторопливо побрела домой.
На подходе к дому парикмахерша издалека услышала шум. Легковая машина с распахнутой дверцей стояла почти перпендикулярно к бровке тротуара. По асфальту тянулась широкая тормозная полоса, свидетельство попытки водителя справиться с неожиданно лопнувшим передним колесом.
В мужчине, размахивающем портфелем, Антонина сразу признала недавнего лектора по борьбе с мировым империализмом. Исаак Петрович покрывал растерянного водителя, молодого парня в кожанке, малопонятными женщине словами, вперемешку с хорошо понятными нецензурными словами.
– Безобразие, как ты можешь ездить без запасного колеса, – орал лектор, – ты у меня, б…, ответишь за бесхозяйственность… У меня важная лекция в городском управлении, меня там ждут…
– Я утром отдал запаску на починку в мастерскую, они там обещали до обеда исправить, – жалобно оправдывался водитель.
– Пропили, небось, колесо, б…, – снова выругался Шпак, но уже менее злобно.
Он огляделся по сторонам, его взгляд наткнулся на Антонину.
– Женщина, у вас машина есть? – обратился к ней лектор, почему-то слегка качнувшись, возможно, под внезапным порывом ветра.
Антонина не нашлась, что ответить. Человек, ранее вещавший с трибуны, казался ей чуть ли не заместителем бога.
Шпак подошел поближе, опытным взглядом он заметил растерянность на лице женщины.
– Такси можно поймать в этом районе?
– А я вас видела на собрании, – невпопад ответила Антонина.
– Раз такое дело, значит, мы с вами знакомы, – покровительственным тоном сказал Шпак. – Ты где живешь, неподалеку?
Антонина махнула рукой по направлению дома.
– Вот тут квартира моя, на третьем этаже.
Глазки старого бонвивана вспыхнули, как язычок пламени мировой революции. Несмотря на то что лектор был ниже Антонины на полголовы, он элегантно взял женщину под руку и двинулся в указанном направлении. Водитель удивленным взглядом проводил разгневанного пассажира, забывшего о важной лекции в городском управлении.
Квартира Антонины была более чем скромная. Когда-то четырехкомнатную квартиру разделили на две, в результате Антонине достались две комнаты – гостиная, спаренная с узкой кухонькой, и спальня величиной в полторы кровати.
Исаак Петрович небрежно бросил пальто на вешалку в прихожей.
– Так-с… – довольным тоном произнес гость, разглядывая нехитрую мебель. – Где ужинать будем?
Антонина испуганно показал на стол, занимающий почти половину гостиной.
– Отлично! Выпить имеется?
Увидев выражение лица хозяйки, Шпак ловко выудил из портфеля початую бутылку коньяка.
– Закуска имеется?
Закуска имелась. Антонина выставила на стол приготовленный с утра салат, к нему твердокопченую колбасу и пару соленых огурцов.
Лектор разлил коньяк в два стакана.
– За здоровье хозяйки! Кстати, как тебя зовут? Антонина… В честь кого-то назвали или просто так?
– В честь деда, погиб в Гражданскую войну. Звали его Антон.
– За твое здоровье, Антонина, Тоня. А меня можешь называть по-свойски – Исаак Петрович.
Шпак профессиональным движением покрутил стакан, понюхал жидкость в стакане, затем выпил маленькими глотками.
– Почему книг не имеется? – строго спросил он, сфокусировавшись на пустых полках. – Читать умеешь?
– Читать умею, но после третьего класса оставила школу, пошла работать. Помогала маме по хозяйству, работала на огороде, по дому, на базар таскала корзинки, – виновато оправдалась парикмахерша.
Лектор расслабился, он чувствовал себя хозяином в незнакомом месте. Эта худощавая, ростом выше на полголовы, малоинтересная женщина с бесцветными губами вызвала в нем охотничий интерес, как дичь, которая разгуливает по лужайке, расправив перья, не подозревая, что охотничье ружье уже держит ее на мушке.