– Послушай, Тоня, уже поздно, я могу остаться ночевать, – не то вопросительно, не то утвердительно проговорил лектор сонным голосом.
– У меня только одна кровать, – растерялась хозяйка, – но вы оставайтесь, я пойду к соседке, у нее сын уехал на заработки, там имеется свободная койка.
Исаак поднялся со стула, его качнуло центробежным вращением земного шара. Антонина подхватила гостя за плечи и подвела к кровати. Шпак шлепнулся на покрывало и, судя по легкому храпу, моментально уснул. Тоня осторожно стянула с него ботинки, на одном из носков виднелась солидная дырка, через которую просвечивала стопа.
Соседка на стук в дверь не отозвалась. Антонина вернулась обратно в свою квартиру, уселась на край кровати, почувствовала, как сон неотвратимо подбирается, выключила ночник и переоделась в спортивный костюм. Улеглась рядом с гостем, стараясь не потревожить. Ночью она проснулась от странных звуков. Лектор стонал короткими звуками, скулил, как щенок. Он лежал в позе зародыша, скрюченные пальцы вцепились в мятое одеяло.
Тоня прошла на кухню, нагрела воду в чайнике. Принесла стакан теплого чая в спальню. Лектор теперь лежал на спине, он странно двигал ногами, словно переступал по камням неровной мостовой. Тоня приподняла голову мужчины и ткнула стакан в пересохшие губы. Исаак, не открывая глаз жадно, крупными глотками выпил до дна.
Утром она оставила записку: «Доброе утро, оставьте ключ под половичком». Вернулась около шести часов вечера, ключа под половичком не было. Она открыла замок запасным ключом. За столом в гостиной сидел Исаак Петрович, перед ним лежала стопка газет, лектор с важным видом делал записи в тетрадь.
– Привет, Тоня, – как давний знакомый поздоровался Шпак.
– Здрасьте, – растерянно отозвалась Антонина, не зная, как отнестись к присутствию лектора.
Исаак поднял очки на лоб, поглядел на нее глазами с красными прожилками:
– Извини, я вчера перебрал малость. Решил в знак благодарности принести продуктов. Только холодильника у тебя нет, продукты куда деваешь?
– На холодильник большая очередь, да и дороговато. А еду выставляю в сетке за окно, при таком морозе лучше любого холодильника. Колбасу можно топором рубить.
– Насчет холодильника я побеспокоюсь.
За ужином разговорились. Исаак Петрович приложился пару раз к рюмочке, но умеренно, закусывал селедкой с картошкой. Тоня осторожно пригубила из своего стакана. Она старалась понять подоплеку визита, намерения странного гостя.
– Я неженатый, – предупредил вопрос Шпак, разрезая кусочки колбасы на четыре части, – живу у сестры, она вдова, живет с девочкой, вернее, дочкой семнадцати лет. Приходится спать за шкафом, сплошные неудобства. Давно подумываю снять квартиру отдельно, но руки не доходят.
Тоня решилась спросить:
– Как такой известный человек, как вы, не имеет квартиры?
Агитатор осторожно положил вилку на край тарелки.
– Я был женатый, с женой познакомились в институте сразу после войны. Тогда после фронта любая женщина казалась желанной, тем более моей нации. Признаюсь, в боевых частях не служил по причине астмы, у нас это семейное. Как весна начинается, всеобщее цветение, то я пропадаю, весь покрываюсь красной россыпью, ночами задыхаюсь от удушья. Но на фронт я все-таки попал в качестве полевого корреспондента в сорок четвертом году. Дошел до Праги. Даже за короткое время успел многое повидать.
– На войне нет короткого времени. Для солдата война длится вечно.
Шпак удивлено вскинул брови, он явно не ожидал услышать такой фразы от малограмотной собеседницы. Пока Антонина мыла посуду, лектор прокрутил в голове возможные варианты. Ему надоело жить одному, хотелось женской заботы, стирка, глажка, поесть нормально. Регулярный секс, хотя бы раз в неделю. Случайные связи с женами офицеров, активистками, заведующими клубами в любой момент могли обернуться скандалом. Пару раз ему удавалось в последний момент со спущенными штанами выпрыгивать через окно, слава богу если первый этаж. Один раз подвернул ногу, пришлось, ковыляя, добираться до ближайшей поликлиники. Рентгеновский снимок обнаружил трещину в лодыжке, которая медленно заживала.
– Итак, – Исаак пришел к выводу, – предлагаю совместное жительство. Расходы пополам. Согласна?
– Как это, – не поняла Антонина, – жить вместе? В грехе? Что соседи скажут?
Женщина отрицательно мотнула головой. Дернул же ее черт тогда остановиться возле машины! Нет, она прекрасно может жить одна.