Роза, а следом за ней и Сиван много лет назад перебрались в Англию преподавать в Оксфорде. Впечатленные научными трудами еще молодой тогда женщины, англичане предложили ей приличную зарплату, оплачиваемую квартиру и должность на кафедре математики. Она практически бросила его ребенком на попечение Киры. Раз в два года приезжала читать курс лекций в Тель-Авивском университете, останавливалась в гостинице, примыкающей к набережной. В Беэр-Шеву навестить сына не приезжала, отговаривалась нехваткой времени.
В последний раз Алон разговаривал с ней по телефону в Лондоне, где он находился по делам. Мать отказалась от встречи под тем же предлогом – прости, некогда. Поздно вечером она все-таки перезвонила в гостиницу, видимо, Шапиро уговорил.
Бабушка Кира вернулась вначале в Самарканд, сегодня живет в Ташкенте. После гибели Мотке в теракте она престала уделять внуку внимание. Мошавник, закончив дела в Хайфском порту, заскочил перекусить в кафе, туда вошел смертник с взрывчаткой. Оправдывая причину отъезда, утверждала, что известный местный кинорежиссер предложил ей сниматься в своем фильме в роли главной героини.
Нехама стала религиозной, поменяла мотоцикл на дом в Кирьят-Арба, пейсатого мужа, пятерых детей и глубокий сионистский дух.
Беэр-Шева. 2017 год
Света Нойман
На месте четырехэтажного дома с потемневшей от времени штукатуркой, проржавевшими решетками на окнах, многокилометровыми веревками с развешенным бельем, где Алон прожил почти половину своей жизни, красовались два модерновых девятиэтажных здания.
Поликлиника, которая когда-то обслуживала полгорода, больше не функционировала. Дряхлое помещение закрыли на ремонт или, вероятно, на снос. Выцветшее объявление на двери отправляло пациентов по другому адресу. Новое помещение больничной кассы отличалось современным дизайном: автоматические стеклянные двери, свисающие неоновые лампы, выложенный керамическими плитками пол, экраны телевизоров на стенах придавали помещению респектабельный вид.
Служащая, эфиопка с многочисленными афрокосичками, на вопрос Алона отрицательно покачала головой:
– У нас почти весь коллектив новый, – сообщила она, – я еще успела поработать в старой поликлинике несколько месяцев, но медсестру по имени Браха Азулай никто не вспоминал.
– А кто у вас сейчас главная медсестра?
– Ирена, пришла работать к нам сразу после окончания курсов, очень симпатичная. Спросите у нее, вскоре заканчивают брать кровь для анализов, – предложила служащая.
Поездка в бывший родной город казалась напрасной. В аптеке за прилавком стояла молоденькая девушка, по-видимому, недавняя выпускница университета, если судить по готовности обслужить клиентов. Алон купил упаковку с таблетками от головной боли, вместо сдачи попросил добавить коробку витаминов. В киоске через дорогу купил бутылочку грейпфрутового сока и проглотил две таблетки акамола.
К тротуару припарковалась машина со сложенной инвалидной коляской на крыше. Женщина за рулем прокричала хриплым голосом через опущенное стекло автомобиля:
– Эли, принеси две пачки «Мальборо», двести граммов семечек и пачку жевательной резинки «Базука» без сахара!
Хозяин киоска, темнокожий худой парень, похожий на индуса, кивнул. Женщина увеличила громкость радиоприемника, мужской голос с хрипотцой в голосе пел «купите бублички…»
Русский язык Алон знал довольно неплохо, до трех лет Роза и Кира разговаривали с ним исключительно по-русски. Когда его записали в детский садик, он был шокирован – он не понимал ни слова на иврите. Начались мучения, он отказывался ходить в садик, устраивал истерики с криками «я не буду учить ваш язык», «хочу быть с бабушкой». Положение выручила Нехама, она забрала мальчика на два месяца к себе в мошав, где он за короткое время выучил несколько сотен новых для него слов и обиходных фраз.
Женщина уменьшила громкость радио и, слегка наклонившись в сторону окна, окликнула продавца:
– Эли, ты еще долго будешь возиться, мне на процедуры надо успеть в больничную кассу.
– Еще минутку, Светка, – отозвался парень, складывая заказ в бумажный пакет, – еще минутку.