Алон почувствовал прикосновение сухих губ, девичьи руки пробежали по его телу, вызывая ответную реакцию. Он обнял подругу, неуклюже уткнулся в подбородок, погладил груди. Мужской инстинкт отозвался на лежащую рядом с ним девушку. Лицо Орит, которое он помнил с детства, теперь, когда она лежала рядом, казалось другим. Со сжатыми губами, полузакрытыми глазами, оно выглядело серьезным, слегка напряженным, девичья легкость исчезла, оставив две тонкие морщинки на переносице.
– Иди ко мне. – Орит потянула юношу на себя.
В тот же момент Алон почувствовал пульсирующие толчки внизу живота, он вскрикнул от наслаждения, но приятное чувство мгновенно сменилось ощущением стыда.
С лица Орит исчезла напряженность. На лице появилась уже знакомая циничная улыбка.
– Ты мне постель запачкал, Дон Жуан. Я собиралась сохранить простынь на память о нашем первом разе. Смотри, что ты наделал. Надо срочно бросить вещественные доказательства в стиральную машину. Запомни, мы сегодня все равно доделаем начатое до конца. Приведи себя в порядок, через полчаса попробуем сначала.
Все произошло, как того хотела Орит. Они стали мужчиной и женщиной тем же вечером под шум проезжающих машин, разговоры соседей, проходящих по лестнице, зазывную музыку из тележки, торгующей мороженым, дрожание стекол от пролетающих в небе сверхзвуковых самолетов, оставляющих в небе белые тающие полосы. Ближе к вечеру юные любовники заснули в обнимку, забыв об осторожности.
Галя передумала ночевать у сестры.
Она позвонила, но Берта шепотом сообщила нечто ужасное:
– На прошлой неделе Дани получил повестку явиться на медкомиссию в Хайфе. А несколько дней назад он привел ночевать очередную подружку. – В голосе сестры слышались панические нотки. – Когда он вошел в квартиру с очередной знакомой, у меня потемнело в глазах.
– Свет отключили? – попыталась пошутить Галя.
– Какой свет, ты не понимаешь. Подружка черная, как наша жизнь.
– Что значит черная?
– Она эфиопка, на голове сто косичек, жгутами переплетены не то бусами, не то шариками, на руках браслеты цыганские. Ужас…
Галя не помнила свою сестру такой взволнованной. Берта всегда отличалась уравновешенным, порой флегматичным характером. Но не в этот раз.
Галя попыталась успокоить сестру:
– Подумаешь, переспит с ней один раз, завтра русскую приведет. В эти годы у них на уме только одно, гормоны кипят.
– Пойми, эта Маара приперлась с военным рюкзаком на всю спину, такие берут в поход альпинисты перед восхождением на Эверест. Они заперлись в комнате Дани с обеда, один раз только слышала, как дверь хлопнула, наверное, в туалет захотелось.
По голосу сестры Галя поняла сложившиеся обстоятельства, наспех попрощавшись, взяла такси до центральной автобусной стации. Ей повезло, последний автобус на Беэр-Шеву отходил через десять минут.
Дверь квартиры оказалась незапертой. Сколько раз она говорила Орит проверять за собой, закрывать дверь на цепочку. Галя не боялась воров, она опасалась насильников. Ворвется в квартиру сбежавший из тюрьмы педофил или сексуальный маньяк, а еще хуже грязный бедуин с гнилыми зубами, застанет девочку одну. Что могло произойти дальше, она отказывалась представлять. Она всячески намекала дочке вести себя сдержанно в обращении с мальчиками, не одеваться слишком вызывающе. Девичье достоинство надо беречь до свадьбы, как я, пока не вышла замуж. У нас в Молдавии не было принято, чтобы девочка оставалась ночевать у парня, я имею в виду еврейские девочки. Если такое не дай бог происходило, весь город на такую девочку показывал пальцем. Несмываемое пятно лежало на такой особе. Кроме того, она постоянно напоминала Орит: не садиться в такси одной с водителем, а если да – только на заднее сиденье, ни в коем случае не садиться в попутку, ночью стараться ходить под фонарями и так далее.
– Мама, я могу за себя постоять, – сердилась Орит, – зря я ходила на кружок дзюдо? Сколько медалей висят на стенке моей комнаты, сумею за себя постоять. Если придется.
Галя в полутьме прошла зажечь свет на кухне, она шарила рукой по стене, когда со стороны спальни услышала голоса. Орит. Что там происходит? Шальные мысли стукнули ей в голову, на ощупь она схватила какой-то твердый предмет, приблизилась к спальне и включила свет…
Беэр-Шева. 1978 год
Таль и Фаридка
Таль проснулся от тихого настойчивого постукивания в дверь, словно кто-то с той стороны двери не хотел, чтобы его услышали соседи.
В темноте лестничной площадки стоял Фаридка, известный всему городу бомж, бедуин, одетый в рванье, на ногах сбитые сандалии, на голове пропитанная потом бейсболка с лого «Керен Каемет ле Исраель».