Галина вздохнула. Сотни раз она откладывала этот разговор, надо было давно расставить точки над «і».
– Послушай внимательною, заранее предупреждаю: все, что я скажу – истинная правда, ни одного лживого слова. Не говори мне потом: я тебе не верю. Твой отец, которого ты не помнишь, он вернулся в Молдавию, что с ним там случилось, я не знаю. За все годы он не написал ни одного письма. Я пыталась выяснить, но в те годы это было невозможно. Только недавно, когда начала прибывать новая алия, я встретила знакомую из моего города. Оказывается, он окончательно свихнулся, вел себя неадекватно, его родители умерли, он постоянно обвинял в этом меня, еще когда жил здесь, и себя. Совесть его загрызла. В Молдавии его заставили выступать перед евреями, и не только, на собраниях, где он чернил Израиль, описывал, как здесь ужасно жить, как издеваются над новоприбывшими, как молодых ребят из России силой забирают в армию, где они гибнут как мухи, их семьи голодают и так далее. Теперь самое главное.
Мы с ним давно перестали вести семейный образ жизни, он потерял ко мне интерес как к женщине. – Она закашлялась. – Я была вынуждена госпитализировать его в психиатрическую больницу в Пардесии, поближе к сестре. В одну из ночей Кира попросила меня присмотреть за Алоном, у Розиного друга умерла мать, она не могла оставить его одного. Отец Алона Таль, постучал в дверь, я впустила его в квартиру…
Орит побледнела, она начала понимать, что сейчас услышит.
– Тогда это произошло между нами… Потом он приходил еще несколько раз. А потом я сделала анализ на беременность. Тот самый, который я ждала годами, еще там, в Молдавии, и здесь. Я не могла позволить себе сделать аборт. Тогда я привезла Мишу домой на несколько дней и заставила его заняться со мной любовью. Всего один раз. Теперь у меня было алиби. Вот такая история.
Галина ожидала услышать что угодно, но Орит, скрестив руки на груди, сказала:
– Это ничего не меняет. Мы все равно поженимся. Ведь Алон не знает об этом, так?
Кирьят-Ям. 2017 год
Галина и Алон
Есть люди, которые не меняются с годами. Галина осталась внешне почти такой же, какой он помнил, когда видел в последний раз. Она не ответила на приглашение на свадьбу, не позвонила поздравить, за прошедшие годы ни разу не поинтересовалась здоровьем внучки.
Алон безуспешно пытался понять причину подобного поведения.
На его вопросы Орит только пожимала плечами, уклонялась от ответов, старалась не вспоминать мать в разговорах. Посторонним говорила, что Галя больна, живет на севере, возле Акко.
Со временем Алону надоело спрашивать и интересоваться местонахождением тещи. Найти Галину оказалось почти невозможно. В справочнике «Безека» абонента под таким именем не значилось. Тогда он попытался найти ее через больничную кассу, посоветовали обратиться в профсоюз медсестер, только после объяснения, кто он такой и почему ему нужна Галина, обещали выяснить, но никто не перезвонил.
В конце концов он позвонил знакомому по армейской службе. Сотрудник Шабака через два дня послал ему уведомление с адресом и номером телефона.
Алон по лицу Гали понял: она в курсе произошедшего с Авивой. Прочла в газете, услышала по радио, рассказали знакомые. В Израиле принято публиковать фото и имена жертв террора и погибших на военной службе солдат.
Единственная внучка, но бабушка не сочла нужным приехать на похороны, позвонить, сказать слова утешения. Какая жестокость! Что могло заставить ее вести себя таким образом, в чем вина его или Орит, чем они заслужили такое отношение? Да, она тогда застукала их в постели, в обнимку, обнаженных, мокрые пятна на простыне. Ну и что? В нынешние времена молодежь начинает рано жить половой жизнью.
Орит сразу после демобилизации – в гражданской одежде, на плече рюкзак со всем необходимым на первое время – приехала к нему. Не откладывая, высказалась напрямую:
– Привет. Я окончила армейскую службу, теперь мы можем пожениться. Завтра подадим документы в рабанут. Обойдемся без свадьбы, нам некого приглашать. Наши матери обе ненормальные, твоя в Лондоне, моя на севере. Тетя Кира за границей, кто еще остался… Если наберется более десяти человек, устроим ужин в ресторане.
Алон совсем не был уверен в своей любви к Орит. Она не давала ему прохода, ревновала к другим, по слухам, угрожала каждой, кто пытался к нему приблизиться. И сейчас он сомневался по поводу свадьбы. История их отношений отнюдь не отличалась оригинальностью. Никакой романтики, ухаживаний, цветов, сюрпризов на день рождения. Вот и сейчас женитьба – как призыв на военную службу. Получил повестку – значит, обязан явиться в пункт сбора в указанное время, неявка равна дезертирству.