– Теперь самое главное. Ты и Орит – родные брат и сестра. Я повторю: вы с Орит – родные брат и сестра. Твой отец – Анатолий, Толик, Таль спал со мной. Был моим любовником. Я забеременела от него, тебе тогда был годик с небольшим. Роза осталась в Тель-Авиве, у ее друга умерла мать, она не могла оставить его одного. Кира в тот день уехала к Мотке в мошав. Она вообще собиралась перебраться к нему, к сожалению, он погиб в теракте, когда зашел в кафе пообедать. Твой отец пришел присмотреть за тобой, тогда все и произошло. Мы с Мишей тщетно пытались родить ребенка еще в Молдавии. Кто-то сказал: поезжайте в Израиль, там все рожают. Я заставила мужа все бросить, он ради меня оставил престарелых, больных родителей. Из-за этого у него начались нервные срывы, пока он не свихнулся окончательно. В Израиле мы прошли всевозможные обследования, но что-то в моем организме не состыковалось, иммунологическая несовместимость, так объяснил мне профессор из «Сороки», один случай на миллион. Надо же, именно у меня такой случай. А тут я вдруг забеременела с первого или второго раза. Как, по-твоему, я должна была поступить, когда такое счастье привалило? Пусть грех, не от мужа, а мне наплевать. У меня будет ребенок, сбылась моя мечта наконец-то.
Алон смутно помнил соседа, вечно хмурый, блуждающие глаза, одет неряшливо, руки дрожат. Кира его недолюбливала, он тебя сглазит, говорила она, у него глаза как у сумасшедшего, как Галина могла выйти за такого замуж. Алон боялся оставаться один дома, у соседа была привычка иногда стучать в дверь. Через дверной глазок мальчик видел, как Михаил несколько минут молча стоит у двери, разворачивается и возвращается в свою квартиру.
Галина заплакала, закрыв глаза руками, она раскачивалась на стуле, что-то приговаривала, словно молилась, потом махнула рукой и ушла в спальню, оставив Алона одного.
Алон и Рут Шапиро
Если сказанное Галиной правда, то есть они с Орит родные брат и сестра, тогда между ним и Авивой должно быть генетическое сходство. Дети в таких случаях рождаются умственно отсталыми. Но Авива родилась нормальным, здоровым ребенком, в школе училась выше среднего, не самая блестящая ученица, но в первой десятке. Как-то все не складывается. Напрашивается вывод: ребенок не от него, Орит знала, что они брат и сестра, поэтому забеременела от другого мужчины.
– Привет, Алон! – В голосе Рут Шапиро не слышалось ноток удивления, как будто они разговаривали только вчера.
– Мне надо сделать тест на генетическое совпадение.
– Повторный анализ на отцовство?
– Нет. На совпадение между мной и женой.
– Объяснись. Я впервые слышу такую просьбу.
Десять минут спустя Рут сказала:
– Для такого анализа тебе потребуется обратиться в суд, получить ордер, также необходимо получить согласие Орит, заверенное адвокатом. Без ее ведома невозможно выполнить твою просьбу. Существуют строгие правила.
– Орит не в состоянии дать разрешение на анализ, она госпитализирована, ничего не соображает. Найди мне частную лабораторию, если не в стране, так за границей. Я оплачу любую стоимость. Мне очень важно разобраться в истории моей семейной жизни.
Рут позвонила через два дня.
– В Германии есть лаборатория, они делают анализы инкогнито. Пошли мейл, в ответ они пришлют бланки, которые необходимо заполнить, инструкцию, как правильно брать образцы, как выслать их на анализ, и банковские реквизиты для оплаты услуги. Ты будешь пациент А, жена пациент О. Насколько мне известно, достаточно послать образцы слизистой полости рта. Договорись с лечащим врачом, пусть возьмет мазок якобы для проверки на тонзиллит. Помни, я тебе не давала никакого совета.
– Конечно. Я понимаю.
– Сообщи, когда получишь результаты из лаборатории.
Кирьят-Арба. 2017 год
Алон и Нехама
– Твоя бабушка Кира – необыкновенная женщина. Когда она впервые появилась в нашем доме без знания языка, одета в какое-то странное платье, вокруг шеи цветастый платочек, толстый макияж на морщинистом лице, мы не восприняли ее всерьез. Папа, после того как мать смоталась в Америку, встречался то с одной, то с другой, но не надолго. Кира повела себя так непосредственно, что мы рты открыли. Она пошла валяться на траве в платье, выпила полбутылки водки, за столом читала стихи на русском языке, подняла отца танцевать замысловатый танец, короче, это был незабываемый вечер. Отец постелил ей в отдельной комнате, там раньше спала мать, после того как они с отцом разругались, после отъезда матери комната пустовала. Кира ему напрямую при нас сказала, вернее, спросила: «Я тебе не нравлюсь? Я уродливая?» Мне показалась, она помолодела на несколько лет, тогда я и увидела, какая она красивая. Отец растерялся, покраснел, он привык всю жизнь пахать по хозяйству, с женщинами не особенно знал, как себя вести, не имел галантных манер. А тут стоит перед ним вихрь, а не женщина, руки в боки и говорит на ломаном иврите, едва два слова связать может. «Ты меня не хочешь, я тебе не нравлюсь, послушай, израильский примитивный, я актрисой была в России, играла в театре, играла главные роли в кино». Кира достает из сумки фотографию, вернее, открытку, где она моложе лет на двадцать. В центре снимка улыбающееся лицо крупным планом, по периметру вьется змейкой кинолента, а в ней кадры из разных фильмов с ее участием. Она ему тычет открытку в лицо: на, смотри! Он, бедный, совсем растерялся. Тогда я подошла к ней, взяла под руку и вывела на веранду, которая выходит в сад. Усадила в кресло-качалку из бамбукового дерева, налила ей стакан воды, сама села рядом, она всхлипывает, разговаривает сама с собой на русском, я ни слова не понимаю. Стало мне жалко ее, видимо, горькая судьба ей досталась. Обняла Киру за плечи, как задушевная подруга, а ведь она намного старше меня. С тех пор мы стали лучшими подругами, она приезжала к нам почти каждую неделю, иногда с тобой, если ты помнишь. Я приезжала к вам в гости, оставалась ночевать, со стороны казалось странным, что общего между женщиной средних лет и недавно демобилизованной девушкой. Оказалось, для настоящей дружбы разница в возрасте не имеет значения. Чем больше я узнавала Киру, тем больше уважала, вряд ли она кому-то еще так открылась, можно сказать, до конца. Когда отец погиб в теракте, она сидела с нами шиву, словно жена, настолько они сблизились.