– Наша блудная сестричка вернулась! – объявил Фрэнк высоким голосом. Он обнял Сару. По-мужски пожал руку Лайаму. Девушка заметила, что Лайам поморщился. Фрэнк сегодня был необычайно воодушевлен и полон сил.
Они вошли в гостиную и вместе с ними ворвался порыв холодного воздуха. Из кухни вкусно пахло. В доме было жарко, как в печке. Как всегда.
Сара попыталась стряхнуть с себя холод. Она быстро огляделась. Обрадовалась, что дома все по-прежнему. Стены с темными панелями. Зеленое бархатное кресло, накрытое вязаным пледом и такой же диван. На каминной полке часы в виде солнца. На стенах репродукции Пикассо – его голубой период. Черно-белая фотография отца. Отец улыбается, опираясь о столик возле дивана.
А в другом конце комнаты – мама, сияющая, как и Фрэнк. Она с трудом поднимается из большого кресла. Лори, хорошенькая стройная жена Фрэнка, наклоняется, чтобы ей помочь.
– Черт побери того, кто придумал колени! – громогласно объявляет миссис Морган.
В конце концов она поднимается и тут же заключает Сару в объятия.
– Да ты замерзла! Снимай пальто!
Женщина обнимает и Лайама.
– Добро пожаловать в нашу семью. Вы быстро все устроили, не правда ли?
Саре ничего не остается, как рассмеяться. Лайам молчит. Ему почему-то трудно подобрать слова.
– Вы очень похожи на Сару, – говорит он в конце концов.
– Знаю, знаю, я могла бы быть ее сестрой! – миссис Морган округляет глаза.
Она представляет Лайаму Лори.
Лори неловко стоит, держа руки на талии. На ней короткая черная юбка, надетая поверх черных легинсов.
– Мы много слышали о вас. От Сары. Кроме того, моя кузина несколько лет назад слушала ваши лекции.
Лайам улыбается.
– Надеюсь, я не завалил ее на экзамене!
Все смеются.
Сара видит, что Лайам изучающе смотрит на мать. Она вдруг понимает, что они с мамой действительно очень похожи. На миссис Морган темно-синий свитер поверх вылинявших джинсов. Волосы у нее такие же, как у Сары, только с проседью. Они собраны сзади в «конский хвост», как у девочки. Она наотрез отказалась делать короткую, «старушечью» стрижку.
Сара обратила внимание, что сегодня на маме больше косметики, чем обычно. И когда мать сделала несколько шагов, девушка почувствовала ее напряжение. После смерти отца артрит у мамы заметно прогрессирует, боль в коленях усилилась.
– Меня всегда удивляет, до чего дочери похожи на матерей, – сказал Лайам, передавая пальто в протянутые руки Фрэнка. – Но у Сары нет вашей чудесной ямочки!
Он улыбнулся пожилой женщине.
Она потрогала рукой подбородок.
– Чудесной? Она меня всегда очень смущала. Вы же понимаете, когда вы молоды, вам хочется выглядеть, как все. Мне всегда хотелось чем-нибудь ее закрыть или заполнить!
– По этому поводу есть старинное йоркширское поверье, – сказал ей Лайам.
Он закрыл глаза, стараясь его припомнить.
– Ямочка на подбородке – средства к существованию придут сами. Ямочка на щеке – их придется искать.
Миссис Морган рассмеялась.
– Ну, мои, должно быть, где-то затерялись. Я все еще их ищу!
Все засмеялись.
– Умоляю тебя, не поощряй его, – вмешалась Сара, беря Лайама под локоть. – У Лайама есть дурацкие сведения обо всем на свете!
Лайам бросил на нее удивленный взгляд.
– Дурацкие?
Франк все еще держит в руках пальто.
– Вы ведь не собираетесь перенимать у нее эти новомодные дерзости? – спросил он у Лайама. – До Нью-Йорка Сара никогда не говорила ничего подобного!
И снова смех. Смеются все, кроме Сары.
Сара ворчит на Фрэнка.
– Ты когда-нибудь перестанешь во всем винить Нью-Йорк? Я была строптивой еще до того, как туда поехала!
– Иди сядь. Не стой там, – предложила миссис Морган.
Она направилась к своему креслу у стены.
– Хотелось бы встретить тебя огнем, ревущим в камине. Но у нас нет камина!
Лайам улыбнулся Саре. Он оценил юмор ее матери, который был тем более удивителен, что Сара редко шутила.
– У вас тут так жарко, что огонь, пожалуй, мог бы выстудить дом! – пошутил Лайам.
– Люблю поджариться! – ответила миссис Морган, с трудом делая несколько шагов к креслу.
– Мамочка, ты все еще принимаешь лекарство?
– спросила Сара. – Мне кажется, что тебе все еще больно.
– Это не помешало ей на прошлой неделе отправиться на концерт в Индианаполис! – воскликнул Фрэнк, который только что закончил развешивать одежду в стенном шкафу.
– Ну блин! Просто не верится! – воскликнула Сара.
– До Нью-Йорка она так не говорила, – заметил Фрэнк Лайаму.
– Послушай, Фрэнк, Джерри Гарсиа почти такой же древний, как я!
– Он и поет соответственно, – проворчал Фрэнк.
– Мне не следовало тащить вас с Лори на концерт, если вы не в силах его оценить! – пошутила мать Сары.
– Да нет, мам, мы хорошо провели время, – вступила в разговор Лори, хмуро взглянув на Фрэнка.
– Это было... божественно.
Миссис Морган повернулась к вновь прибывшим:
– Я читала об убийствах. Об этих жутких убийствах в студенческом городке. Я очень беспокоюсь. Они ведь не поймали этого парня, да?
Сара вздохнула. Ну почему мама решила первым делом поговорить об убийствах?
– Да, они его не поймали, – пробормотала она.
– Как по-твоему, ты достаточно осторожна? – спросила миссис Морган.
– Да, конечно!
Некоторое время пожилая женщина задумчиво смотрела на дочь.
– Вы не проголодались? Вы ведь не ели то, что дают в самолете, правда? Давайте ужинать.
Она схватила руку Сары и потащила ее в столовую.
– У меня маленький сюрприз. Я приготовила ужин по случаю Дня Благодарения.
– Мама! Зачем ты... – Сара.
– Ну, на День Благодарения мы будем у тебя на свадьбе, не так ли? – мать с улыбкой посмотрела на Лайама. – Поэтому я решила, что будет неплохо устроить День Благодарения сегодня! Фаршированную индейку и все остальное!
– Замечательно! – сказал Лайам. – После самолета я всегда умираю с голоду!