Когда отсутствие будущего отца ребенка затянулось более чем на две недели, Маргарита потеряла всякое желание действовать терпением и лаской и проявлять прочие добродетели. Она принялась обзванивать тех его немногих знакомых, чьи телефоны имела. Затем обратилась в полицию, скрепя сердце, потому что Лукас терпеть не мог слуг закона и все государственные институты. Тогда-то и выяснилась страшная истина. Мужчину убили несколько дней назад, его неопознанный труп лежал в городском морге, а так как за эти дни никто не подавал в полицию заявления о пропаже, тело не смогли идентифицировать.
– Он был изуродован страшно. – У Маргариты задрожали пальцы, и она со звоном уронила вилку. – До неузнаваемости… Его убили ударом по затылку, проломив череп, а потом попытались сжечь… В полиции не смогли даже снять отпечатков пальцев, в таком виде были руки… Иначе отыскали бы его в архиве, он же сидел.
– Кто это сделал, нашли? – Александра тоже перестала есть. Непривычно сытный обед не шел ей на пользу, она чувствовала тяжесть в желудке. Рассказ подруги аппетита не улучшал.
Маргарита отмахнулась:
– Да кто искал-то убийцу? Меня вот они нашли и обрадовались, я же там последнее время нелегально существовала. Отказали в продлении вида на жительство, не посмотрели на беременность – им эти истории поперек горла… Высылают из страны. Прятаться?.. Но у кого, где? У второго своего, алкоголика? Еще чего. У родственников Эгона? Они в себя не пришли после нашего разрыва. Денег нет… Отправляться с моим пузом в лагерь для беженцев, сочинять легенды для миграционной службы на тему, как меня угнетали на родине? Сил уже не было… Мне все говорили, что я сумасшедшая уезжать на таком сроке беременности, что если ребенок родится в Дании, он может получить гражданство, а я вид на жительство… Стоит только похлопотать, найти адвоката, доказать, что мы с Лукасом вели общее хозяйство, жили в гражданском союзе… Но я не могла! Я не могла больше!
Александра кивнула и протянула подруге пачку с последней сигаретой. Маргарита жадно закурила, отодвинув прочь тарелку:
– Ну, я и уехала. Не буду вдаваться в подробности, поверь на слово, это были самые страшные дни в моей жизни. С большим животом, совсем одна, без денег, нервы на пределе… Мама меня не узнала, когда я явилась к ней. Заплакала и побежала на рынок за продуктами, чтобы меня откормить. Живот-то на нос лез, а так – кожа да кости.
Но Маргарита есть не смогла. Через пару часов по прибытии в Киев у нее начались сильные схватки. Мать отвезла ее в роддом, и спустя сутки она родила восьмимесячную девочку.
– Я рожала и рыдала, врачи уже начали на меня орать, чтобы я заткнулась. – Нервно смеясь, Маргарита жестикулировала зажженной сигаретой. – Я не могла остановиться. Меня сводила с ума мысль, что если бы я родила на пару суток раньше, все проблемы были бы решены. Ребенок, после недолгой возни, стал бы гражданином обеспеченной страны, со всем вытекающим соцпакетом. Я, как мать, была бы в безопасности. А так… Что мы с дочкой получили?
В родительской квартирке на окраине в двух комнатах теперь теснилось четверо. Писк и бесконечные болезни недоношенной девочки мгновенно превратили жизнь Маргариты в ад. Она чувствовала себя измотанной, несчастной, бесконечно уставшей, хотя все заботы о малышке взяла на себя ее мать. Даже отец, сперва не желавший разговаривать с дочкой, которая «нагуляла», иногда прохаживался с коляской в соседнем скверике. А Маргарита все реже прикасалась к ребенку.
– Ну, так получилось. – Она потушила окурок на краю тарелки. – Не родилось у меня вместе с ребенком материнского чувства. Наверное, перепсиховала еще в Дании, со смертью Лукаса, с этой унизительной высылкой… Может, я винила Иоасю во всех своих бедах. О таких вещах ведь не думаешь прямо. Просто начинаешь тихо сходить с ума…
Хотя время тянулось мучительно, первый год после родов прошел неожиданно незаметно. Иоанна немного выправилась, хотя по-прежнему подхватывала любую болезнь, еще не ходила и плохо набирала вес. Сама Маргарита превратилась в щепку. То ли от стресса, то ли от гормональной перестройки, ее роскошные кудри посеклись и часть волос вылезла. Это усугубило депрессию. Пришлось стричься коротко, чего она никогда в жизни не делала. Само по себе не очень значительное, это событие перевернуло жизнь молодой женщины.