Она решилась придвинуть единственный стул и присесть рядом с кроватью. Склонившись, женщина взяла больного за руку. Прежде она не осмелилась бы на подобный жест, их отношения с Эрделем были при всей теплоте безличными. Но сейчас она чувствовала к нему острую жалость. Рука мужчины оказалась сухой и горячей.
– У вас температура, – сказала она, только чтобы не молчать, глядя в эти вопрошавшие ее глаза.
– Зачем вы пришли? – спросил он. – Я же велел вам уезжать из города.
– Записку все-таки оставили вы? Ваша жена не видела…
– Она вообще немногое видела! – с неожиданной резкостью ответил он и осекся, превозмогая новый приступ. Казалось, его мутило от любого, самого ничтожного напряжения сил. Переждав дурноту, Эрдель продолжал: – Почему вы меня не послушались?
– А чем мне это грозит? – Женщина не выпускала его руки.
Она чувствовала частое биение пульса, такого тревожного и близкого под тонкой кожей. Глядя Эрделю в лицо, она вдруг спросила себя, а выкарабкается ли он? Эрдель изменился сильнее, чем женщина решалась себе признаться. Его лицо словно уменьшилось, присохло изнутри к костям черепа. Взгляд, горящий, напряженный, немо спрашивал ее о чем-то.
– Вы не знаете, что здесь творится, – прошептал мужчина. Он полуприкрыл веки и смотрел на нее загадочно, непроницаемо, вдруг успокоившись, будто смирившись. – Ничего не знаете. Я написал – уезжайте… Надо было уехать на время.
– Но я не могла. Ко мне как раз приехала подруга. И праздники скоро, я обещала родителям… Работа…
Эрдель растянул сухие сизые губы в улыбке:
– Причины найдутся всегда. У меня их тоже оказалось много… И вот я тут.
– Вы заразились от Тихоновой?
Александра не знала, как у нее вырвалось это имя. Она спросила почти машинально, так одуряюще действовала на нее безнадежная обстановка этой маленькой, похожей на гроб, палаты. Эрдель широко раскрыл глаза и рванулся, делая попытку сесть. Покачнулся стоявший в изголовье штатив, нагруженный несколькими бутылями. Александра придержала пластиковую стойку:
– Осторожно, лежите. Я ничего такого не сказала. Это логично было предположить. Тихонова заболела как раз тогда, когда вы стали говорить со мной о неотвратимости судьбы… Вы навещали ее, а потом заболели сами.
– Откуда…
– Ваша жена рассказала о ней.
– Вечно…
Эрдель не договорил. Стиснув побелевшие губы, он смотрел прямо перед собой. В этот миг он был прежним – упрямым, несгибаемым, и, глядя на него, Александра понадеялась, что сама болезнь, чем бы она ни была, отступит перед этим человеком.
– Нет, я не заразился от нее, – мрачно сказал Эрдель, очнувшись от своих мыслей. – И вас я тоже не заражу. Теперь я понимаю, что ТАК это не передается. Но вы должны были послушаться меня и уехать.
– Если это не эпидемия, тогда почему…
– Саша, это другое… – Эрдель отвернулся к стене, окрашенной сиреневой масляной краской. Дышал он тяжело, неровно, каждый вдох давался ему с трудом. – Вас могут втянуть в историю… Лена жива еще?
Александра выпустила его руку, привстав, и тут же снова опустилась на стул.
– Тихонова? – Не дождавшись ответа, она сказала, пытаясь вложить в свой голос всю убедительность, которая была ей доступна: – Жива, и хорошо себя чувствует.
– Значит, у меня тоже есть надежда, – ответил Эрдель после паузы.
Дверь палаты отворилась. Вошла медсестра, принявшая у Александры подачку. Сделав ей условный знак, которого женщина, впрочем, не поняла, она подошла к постели больного и воткнула иглу в другую бутыль. Мило улыбнувшись, удалилась, подмигнув на прощание, будто намекая на некий факт, известный лишь им двоим.
– А Воронов? – после паузы спросил Эрдель.
– Во… – поперхнулась Александра и тут же добавила: – Не знаю.
– Разве вчера вы не были на выставке, где он умер?
Вопрос застал женщину врасплох. С минуту она сидела, опустив голову, без всякой надобности разглядывая свои руки. Потом подняла глаза и встретила взгляд Эрделя, вновь повернувшего к ней голову.
– Да, я видела его смерть.
– И какое впечатление? – задыхаясь, поинтересовался Эрдель.
Александра замолчала надолго. Она не знала, куда деть взгляд и наконец устремила его на капельницу. Раствор медленно, капля за каплей, перетекал из перевернутой бутыли в вену Эрделя. Женщина молчала, пока больной ее не окликнул:
– Ну так что?
– Он умер внезапно.
– Вам так показалось, – заявил Эрдель, отдышавшись после очередного приступа. – Ничего внезапного тут не было.
– Откуда вы знаете, что мы с ним виделись? Откуда вы вообще узнали о его смерти?