– Воронов? Так он же вроде вчера…
– Умер, – поторопилась подтвердить Александра. – Но он дал мне поручение сходить к Тихоновой… Не вчера, еще раньше…
Она врала на ходу, торопясь изобрести подробности запутанной истории с обменом картин, в которой эти двое ни за что не разобрались бы. Но это оказалось излишним. Мужчина, утвердительно кивнув, произнес:
– Идемте, попробуйте поговорить с мамой.
И поднявшись на площадку, отпер дверь в квартиру. Он вошел первым, не пропустив женщину вперед. Второй мужчина за ними не последовал. Переступая порог, Александра снова услышала внизу знакомое уже чирканье колесика дешевой зажигалки.
В прихожей оказалось так же темно, как в подъезде. Вдобавок, помещение было еще и неимоверно тесным. Каждый раз, попадая в дом конструктивистской постройки, Александра гадала, с какой еще диковинной планировкой встретится. Наиболее впечатляли квартиры без признаков ванных и кухонь, построенные в тот период, когда предполагалось, что трудящийся, вернувшись с работы, удовлетворит все свои нужды в общественных столовых, банях и прачечных. Проектировщик данной квартиры явно решил, что просторная прихожая – пережиток мещанства («Чай, не баре, енотовых шуб на оленьи рога не вешать!») и свел помещение к узенькой кишке, по которой приходилось двигаться гуськом.
Все двери располагались по одну сторону коридора, вторая стена была глухая. Дойдя до конца, мужчина приоткрыл застекленную дверь и, заглянув внутрь, обернулся к Александре:
– Она вроде спит. Зря побеспокоились. Позвонили бы сперва.
– Я и хотела, – смущенно, шепотом призналась Александра. – Но потом подумала, что раз уж все равно оказалась рядом, проще зайти…
– Ей лекарство принимать через полчаса. – Мужчина пристально посмотрел на гостью, словно ожидая, не скажет ли та чего еще.
Вопрос читался в его взгляде ясно, но был Александре совершенно непонятен. И снова она различила уже знакомое выражение глубоко спрятанного страха. Ей не мерещилось: так и было. Этот крепкий, коренастый мужчина, на голову выше художницы и раза в два тяжелее, – ее боялся!
– Посидите, подождите, я все равно буду ее будить, – неожиданно предложил хозяин в тот миг, когда Александра уже решила не настаивать на встрече.
Из открытой двери на нее пахнуло душком спальни тяжелобольного, спертым, приторно теплым, химически насыщенным – то ли спиртовым испарением лекарства, забытого открытым на столе, то ли травяного настоя, остатки которого женщина успела заметить в графине. В спальне было почти темно, только в дальнем углу, у наглухо зашторенного окна, горел тусклый ночничок, жиденький красноватый свет которого лишь усугублял сумрак. На постели виднелась отвернувшаяся к стене фигура, укрытая чуть не до ушей. Едва вдохнув отравленный болезнью воздух, Александра пожалела о своей настойчивости.
– Идемте, чаю попьем! – Хозяин сделался вдруг очень приветливым. – Что вы стесняетесь? Она обрадуется, что знакомая пришла. Вы же знакомы с мамой?
Александра отлично заметила ловушку, расставленную в этом вопросе, и ответила вполне хладнокровно, следуя за хозяином в обратный путь по узкому коридору:
– Лично мы не знакомы, но слышала я о вашей маме много.
– От Воронова?
– В том числе от него…
Войдя вслед за хозяином на кухню, располагавшуюся непосредственно рядом с входной дверью, Александра лихорадочно припоминала все подробности о Воронове, которые ей могли бы сейчас пригодиться для того, чтобы создать иллюзию знакомства с этим «великим человеком». Именно так, без тени насмешки, как-то назвал покойного один общий знакомый, причем от души его ненавидевший.
Но придумывать ничего не пришлось. Мужчина предпочел сменить тему.
– Я не представился, меня Валерием зовут. – Войдя в кухню, он обернулся и протянул гостье руку: – Будем знакомы!
Назвавшись в ответ, женщина с удивлением оглядела помещение странной, пятиугольной формы. Пятый угол, вопреки всем правилам архитектуры, не выдавался наружу, образуя остроугольный эркер, а напротив, вдавался в глубь помещения, да еще и не с внешней стороны, а со стороны подъезда. Это производило странное, даже тревожащее впечатление – казалось, некий великан ударил по стене огромным топором, пытаясь прорубить ее, но остановился, не окончив дела. Валерий сразу понял ее удивление и привычно пояснил:
– Что делать, планировка уж такая. И не переменишь ничего. Мы уж сколько обращались, хотели даже объединить эту кухню с соседней комнатой, а эти углы убрать в стенные шкафы – вот бы хорошо было! Но нам отказали. Тут тронь одну стену, все посыплется. Да мать-то этим и не занималась в общем… Ей такие мелочи всегда были безразличны!