Она раскрыла рот, но не смогла ответить. Съела, детка?
Ладно, он поможет:
- Я всё знаю. Говорил с адвокатом, который вёл ваше дело, то, что три месяца назад. - и снова игнорируя шокированный взгляд, добивая, - так, что? Других людей не боишься? Только нас? Мы чем не угодили?
Ю Ин молчала долгих несколько секунд, видно, прикидывала не слинять ли снова.
Только попробуй.
- Всё в порядке, тебе нечего стыдиться, - заверил он. - Бояться людей, кто причиняет боль - нормально. Но разве меня нужно бояться? Разве мы сделали больно?
Неверяший взгляд с её стороны.
Он сделал осторожный шаг ближе:
- Разве все люди так плохи?
Он ждал. Готовясь ко всему.
- Нет, не совсем люди, только... айдолы, - совсем тихий ответ, она зябко поёжилась, то ли от ветра, то ли от своих же слов. Боишься обидеть? Ну, ты глупая...
Как сложно разбираться на слух в её английском и самому подбирать правильные слова.
Юнги тяжко вздохнул: ещё не начал, а уже сам устал до чертей.
Он снял куртку, оставаясь в плотной, подбитой искусственным мехом толстовке, подвинулся и накинул её на чуть вздрогнувшие девичьи плечи, садясь рядом:
- Не нервничай, правда ветер. Совсем замёрзнешь, - говорит медленно, успокаивающе, надо чуть разрядить напряжение сковавшее сейчас её словно статую от его близости, прежде чем он сделает свой следующий шаг, - чем же тебе приглянулся тот ресторан?
Вопрос нейтральный, выбранный, чтобы усыпить её настороженность. Не дать ей уйти.
Искренний взгляд этих светлых непривычных глаз:
- Дедушка очень вкусно готовит, разрешил работать и всегда даёт много еды с собой по вечерам, - говорит, немного расслабляясь. Он серьёзно закивал в ответ.
Дедушка - сказано на корейском "харабоджи". Видимо, чтобы подчеркнуть уважение и значимость. Взгляд просветлел.
Отлично. Своего он добился.
Юнги не медля, чтоб не потерять контакт кладёт руку на куртку, и преодолевая сопротивление слабого тела, резко тянет девушку на себя, заставив уткнуться лицом в свою толстовку. Держит крепко, но у неё и нет сил, чтоб полноценно вырываться. Как она вообще ещё ходит? Пальцы вцепившиеся в кофту ледяные, даже через ткань чувствуется. Холод его не беспокоил. Его тревожила нервная дрожь её хрупкого тела, сопротивляющегося его руке изо всех своих жалких сил. Но парень лишь крепче сжал её тонкие плечи через толстый слой дорогой кожаной куртки, натягивая второй рукой конец до самой макушки. Укрывая целиком. Поместилась же, мелочь.
Кажется даже её сердце замирает от ужаса, не слышно и дыхания, словно мышонок, загнаный в угол. Боится пошевелиться. Такие жертвы ищут в первую очередь ощущение безопасности и защищённости, хоть иногда, хоть где-нибудь. То, что он и собирается сделать.
- Не бойся, я ничего тебе не сделаю. Ты сейчас под моей одеждой, никто тебя не видит, даже я, - ровным тоном сказал он куртке где-то в район выбивающихся из под края светлых, сладко пахнущих шампунем волос. - Прямо сейчас это моя ответственность, я сам её принял. И ты прими без слов сейчас то, что я тебе дам. Ветер больше не достанет. Никто тебя не достанет - ты в безопасности, под моей защитой. Грейся. Постарайся успокоиться. Когда согреешься – расскажи мне что тогда с тобой было в том баре. Слушать я умею лучше, чем говорить. Дыши глубоко, я подожду.
Ю Ин лишь тихонько всхлипнула. И он только сейчас понял абсурдность своей идеи. Да, он собирался помочь, но способ для этого выбрал странный. А если бы она вдруг закричала? Но она не кричала и вообще ничего не говорила. Она переживала свой ужас. Просто терпела.
Да что ж такое... Он же не монстр, в самом деле - то...
- Хочешь реветь – реви, не страшно, - совершенно спокойно, чтоб она поняла, что это тоже нормально.
Боль - это нормально. Плакать - нормально.
- Нет, я больше не плачу, бесполезно, - так обречённо проговорила, что у него кадык поджался – доберутся они до этих сволочей, дайте время.
Ему не нравится как звучит английский его исполнении, но корейский они позже подобьют - не проблема.
Он должен заставить её говорить сейчас, заставить выпустить это из себя, чтобы появилась возможность восстанавливаться дальше. Потому, что сама она скорее всего не сможет.
Вместо этого:
- Если тебе будет легче, могу рассказать сначала что-нибудь неприличное про себя. Например, я - би, мне без разницы: мальчик - девочка. Вернее – одинаково похер. Так что можешь перестать меня бояться.
Вот так. Надо показать ей, что не страшно говорить о себе. Не нужно стыдиться своего страха и боли.
Она слабо выдохнула:
- Я не тебя сейчас боюсь. Не хочу, чтобы трогали. Мне больно от прикосновений.