Драко уставился на метлу, затем перевёл взгляд на след на земле, оставшийся после его падения. Поднял глаза к небу, посмотрел на маму и опять взглянул вверх. Сделал глубокий вдох, до краёв наполняя грудь воздухом, так что лёгкие чуть не лопнули.
А потом закрыл глаза.
Блейз стрит, сегодняшний день
Драко тупо таращился на стоявшего перед ним человека, будто бы слова совсем не достигали его мозга. Мужчина кинул раздраженный взгляд в сторону, где не было никого, затем снова перевёл взгляд на Драко и переступил с ноги на ногу, перенося вес.
— Послушайте, без обид. Это просто плохо для бизнеса, понимаете? Мы хотим, чтобы нашим посетителям было комфортно. Хотим оставаться уважаемым заведением. Нам не нужны никакие проблемы, — он продолжал коситься Малфою на руку, словно там была Метка или что-то подобное.
Даже если бы она там была, то уже бы исчезла. Волдеморта больше не было.
Драко мог устроить проблемы. Мог закатить сцену и начать разборки, но не стал этого делать по нескольким причинам, и все они были связаны с ним самим. Его мало волновало то, что этот парень или этот паб не желали проблем. Их не хотел сам Малфой. Поэтому Драко кивнул и постарался уйти с максимально возможным достоинством.
Часть него просто не могла в это поверить. В то, что ему было отказано во входе в заведение, где свой вечер коротали представители низших слоев населения Англии. Вот насколько он пал в глазах общественности. Что не должно было удивлять слишком уж сильно: после войны прошло всего несколько месяцев, а он сын Пожирателя Смерти, сам предполагаемый Пожиратель, почти что убийца одного из их идиотских кумиров. Ему стоило такое предвидеть.
Но его впервые в жизни куда-то не пустили. Это было унизительно, ошеломительно, и ему казалось, будто он даже идёт согнувшись, как после удара в живот.
Он ведь не особо и хотел выпить, просто заведение оказалось открыто, и больше нечем было заняться. Теперь же Драко преисполнился желанием опрокинуть пару бокалов и пытался вспомнить, как выбраться оттуда, где он очутился, в маггловский квартал. Он сомневался, что его погонят из какого-нибудь другого паба, но честно говоря, проверять не хотелось. В маггловском мире будет проще. Пребывание в нём сродни стоянию на шестнадцатом этаже голым перед окном.
Спустя около получаса, раздав щедрые пожертвования бездомным, Драко умудрился отыскать ресторанчик, который примыкал к маггловскому продуктовому рынку. Он прошёл сквозь стену и оказался в туалетной кабинке, что было по его мнению худшей из возможных идей, но, к счастью, та оказалась пуста в момент его появления.
Ему потребовалось пятнадцать минут на то, чтобы отыскать паб, и целых две минуты на то, чтобы заметить тех, чьё присутствие не должно было так уж шокировать. Ресторан находился всего в нескольких кварталах от банкетного зала, им пришлось пройти совсем немного, чтобы попасть в маггловскую Англию. И хотя никому из бывших гриффиндорцев, конечно же, не стоило волноваться о доступе в магическую пивнушку, их, наверное, тревожило то, как сильно их будут там доставать. Все они пришли сюда по одной причине — в поисках анонимности, вот только руководствовались при этом разными резонами.
Похоже, ему всё никак не удавалось получить передышку. Судьба была самой злобной сукой, что ему доводилось знать. А он состоял в родстве в Беллатрикс Лестрейндж, так что это о чём-то да говорило.
После Башни
Во время рейда в деревушку неподалёку от Ливерпуля в убежище предполагаемых Пожирателей Смерти Люциуса Малфоя взрывом разметало на аристократически высокомерные куски. Бóльшая часть волшебного мира посходила с ума от радости, ведь Люциус Малфой был близок с Тем-Кого-Нельзя-Называть. Будто уничтожение человека, хорошо всем известного как сподвижник, подразумевало, что за ним последует Волдеморт. Эта новость подарила ненормальное кровожадное счастье Англии, которая бросилась читать газеты и выискивать как можно больше подробностей.
Драко жил в обветшалом доходном доме, расположенном в трущобах северо-восточной Франции. Такие жилища Нотт называл жирными, потому что всё в них было замызганным и лоснящимся. Ты чувствовал себя грязным, едва лишь туда войдя и зашаркав своими дорогими ботинками по заляпанному потёртому ковру или покорёженному полу. До Франции Драко был в таком доме лишь однажды — в компании мальчишек, с которыми водил дружбу. На летних каникулах, когда все они были богаты, юны и бессмертны. Когда ещё не существовали барьеры и не было никакой войны, заставляющей отстаивать свою сторону. Они тогда принялись дразнить проституток, что в тонкой, поношенной одежде вышагивали на высоких каблуках по узким коридорам под неприятным жёлтым освещением. Наверное, для того, чтобы удовлетворить жгучее любопытство или развеять скуку, а, может, и по обеим причинам сразу. Они все тогда были девственниками, пусть у каждого в запасе имелась дюжина историй о различных похождениях. Они вынудили Крэбба заплатить за одну из девушек. Прижав уши к тонкой деревянной двери, они с хихиканьем прислушивались к стонам отрабатывавшей деньги женщине и к бормотанию Крэбба, который путался и в словах, и в её лифчике.
Пять лет спустя, когда Драко жил там сам по себе, всё оказалось совсем другим. Шлюшки сидели в самой прохладной комнате и отмахивались от мух свёрнутым журналом годичной давности, их макияж растекался от пота, и женщины не обращали на Драко никакого внимания — он с трудом мог оплатить ежемесячную ренту, что уж говорить об их услугах. Ничего общего с теми флиртующими женщинами, на которых в своё пятнадцатое лето он смотрел с высокомерной ухмылкой, скрывавшей его невинное юное очарование.
Именно тогда, бесцельно шатаясь во Франции, он умудрился углядеть в газете новости о смерти отца. Он брёл по переулку, когда бумагу принесло к самым его ногам; будто судьба оторвалась от другой своей жертвы и снова принялась за него с той же извращённой радостью, с которой французские заголовки — «Мёртв, Мёртв, Мёртв! Англия, Мир, Ликуйте!» — сообщали о случившемся. Газета была месячной давности, и, не заведи его случай в тот переулок, Драко не представлял, как быстро бы об этом узнал.
Так что Драко покинул Францию и отправился в Англию. Он использовал множество старых связей, истребовал кое-какие давние долги и вернулся в мэнор. К возвышающемуся надгробному камню с элегантно выведенным на нём отцовским именем и к комнате, которую Драко раньше называл своей. Он был отрезан от всего мира, не особо следил за новостями, озабоченный течением своих дней, и никогда не покидал мэнор из-за страха быть схваченным. Там он был в безопасности. Сначала его защищала лазейка в законе, не дававшая Министерству без причины вломиться в дом, а потом, когда законы перестали кого-либо волновать, уже сами охранные чары.
Защитная магия поместья Малфоев не позволяла никому, в ком текла иная кровь, проникнуть на территорию без сопровождения. Чтобы взломать эти чары, нужно было знать, как именно это сделать. Для чего требовался либо представитель рода Малфоев, либо тот, кто эти чары наводил и поддерживал. Для того, чтобы получить разрешение Министерства на такое колдовство, Абрахасу Малфою ещё задолго до прихода Волдеморта к власти пришлось месяцами дёргать за разные ниточки и искать заслуживающую доверия компанию, которая бы возвела требующуюся защиту. Будучи компанией, как раз-таки заслуживающей доверия, а также имеющей доступ к ежемесячному депозиту, поступающему в малфоевских галлеонах на её счёт в Гринготтсе, эта фирма отказалась снимать чары без надлежащего министерского закона. Так что защита поместья продолжала действовать, а Министерство так и не сумело никуда попасть.
Так дела обстояли четыре месяца после возвращения Драко. Но в один из дней авроры ворвались в парадную дверь мэнора, будто бы зная, что там кто-то есть. Особняк представлялся отличном местом для того, чтобы отсидеться, и раздражённому министерству было почти до боли очевидно, что поместье Малфоев — либо тренировочная база Пожирателей Смерти, либо темница, либо хранилище темномагических артефактов. Так что этот период жизни Драко завершился внезапно, а сам он оказался и в Министерстве и на каждой передовице в Европе.