Черт его знает, откуда в сознании Опалина, никогда никаких иностранных языков не изучавшего, всплыла эта немецкая фраза. Учительница медленно скрестила руки на груди и распрямилась на стуле.
– Это все прабабушка, – упрямо проговорила она. – Ее прокляли, и с тех пор нам никогда не везло.
– Вы их выслеживали? – пролепетала Надя, совершенно растерявшись. – И Галю, и Анечку… и Лизу…
– Нет, – покачала головой Екатерина Александровна. – Был ужасный туман, Галя врезалась в меня на улице, даже не извинилась и побежала дальше… А я ее узнала. И мне стало так обидно! Я подумала – а если с ней что-нибудь случится, никто же не станет разбираться… И побежала за ней. Я боялась потерять ее из виду… Но прохожих уже было мало. Она не ушла от меня… И раз уж с ней получилось, нельзя было бросать все на полдороге.
– И ты думала, Евлахов бы простил, что ты убила его детей? – не выдержав, крикнул Опалин. Учительница усмехнулась.
– Ничего-то вы не понимаете, – проговорила она высокомерно. – Аристарх меня любит. А дети ему давно надоели! Только шум от них, и писк, и вечное «дай денег»…
И больше она не сказала ни слова, пока не явился Карп Петрович Логинов с оперативной бригадой.
Глава 28
Скрепка
– Погонят тебя из угрозыска, – сказал Опалину на следующий день Валя Назаров. – Честно-честно.
– За что?
– А ты сам сообрази. Жалоба от Кутепова на тебя есть? Есть. Теперь и вторая подоспела. Учительницу бил?
– Ну… приложил разок.
– Зачем?
– Взбесила она меня. Детей убила, и вся такая скромница, глазки в пол. Ах, я тут ни при чем, ах, оставьте меня, – злобно передразнил Иван.
– Ну и жди теперь неприятностей. Любовник ее кто – партиец? Удружил ты ему.
– Да при чем тут я? Он сам путался со всеми подряд, а его детям пришлось расплачиваться.
– И потащат его теперь на партком, стыдить будут, а может, вообще исключат. Думаешь, он тебе спасибо скажет, что ты убийцу разоблачил? Ты, Ваня, свинью ему подложил.
– Сам он свинья. В костюмчике…
В дверь без стука вошел Бруно Келлер.
– Скажи ты ему, – воззвал к немцу Назаров. – Ну честно-честно, сладу с ним нет никакого!
– Так… – Бруно стал против Опалина, засунув руки в карманы. – Короче, Ваня: ты молодец. Преступницу задержал – раз. Хазу нашел – два. Правда, ты попутно создал нам кучу проблем, но мы их разгребем, не впервой. А теперь для тебя особое задание. Дуй в архив к Вежису и помоги ему рассортировать старые дела. А то он жаловался, что у него никак руки не дойдут.
Опалин открыл рот. Работа в архиве, если речь не шла о поиске материалов для конкретного дела, в их среде означала ссылку, и он отлично это знал.
– Бруно!
– Это распоряжение Филимонова, – упреждая его жалобы, объявил немец. – Ты еще здесь? В архив, живо!
– Я что, опять отстранен?
– Никто не отстранен. Считай, что это просто передышка.
– Но Стрелок…
– Похоже, его дело у нас заберет Лубянка.
– Похоже? – озадаченно переспросил Назаров.
– Ну, тут на самом деле сложный вопрос. Пока его действия были чистой уголовщиной, но поезд с золотом государства – совсем другой коленкор. Это с одной стороны. С другой – у нас нет прямых доказательств, понимаешь? Только косвенные. Ваня слышал подозрительный разговор, из этого разговора мы сделали свои выводы, проверили – Аничкин и Лыскович действительно устроились работать на железную дорогу. Плохо, что они учуяли, что запахло жареным, и смылись до того, как мы их взяли… Так что, учитывая обстоятельства, на Лубянке могут и сказать: товарищи, не надо нам спихивать банду, с которой вы разобраться не в состоянии, ловите их сами, а мы… Ваня! Ты почему еще не в архиве?
– Почему вы не отправите меня в Виндавку? – проворчал Опалин. – Я могу в засаде посидеть…