Инженер развел руками.
— Я бессилен что-либо сделать, как бы ни хотел, — вздохнул он. — Скоро начнет работать ваша ТЭЦ? Мы ее пуска ждем, как манну небесную.
— Будем простаивать — откуда же скоро? — сказал Эдик со злостью из-за напрасно потерянного времени.
— А я слышал, вы там чудеса творите, — печально проговорил инженер. — Столько разговоров! Научная организация, сетевой график... Значит, липа?
— Удивительное дело! — воскликнул Эдик. — Все думают, что достаточно разграфить кусок фанеры и все пойдет как по маслу — сетевой график действует! А по графику надо работать. Ра-бо-тать!
— Но ведь для ТЭЦ-два людей, материалы, все на свете дают без ограничения? Или это неправда?
— Я прошу вас выделить немножко энергии для колерной. Можете вы это сделать?
Дежурный не ответил — он подался всем корпусом вперед, рука легла на цепочку разноцветных кнопок на белой панели: на большом вольтметре в центре щита стрелка медленно отходила влево. Потом она, вздрогнув, остановилась и двинулась назад. Инженер вынул из кармана платок и промокнул проступившие на лбу капельки пота.
— Это ответ на ваш вопрос, — сказал он. — Блок на пределе.
— Это ответ и на ваш вопрос, все ли нам выделяют, — в тон ему проговорил Эдик. — Мы тоже постоянно на красной черте... А что там произошло? — он кивнул на прибор.
— Включался дополнительный потребитель. На питании сейчас ремонтно-механический завод, арматурный цех, завод железобетонных изделий и ваша ТЭЦ-два. Кто-то пытался пустить крупный электромотор, хотя мы всех предупредили: новые мощности не подключать.
— Нам надо очень немного. — У Эдика вновь проснулась надежда. — В колерной два небольших моторчика. Если отключить ненадолго ремзавод, то... — Он замолчал, просительно глядя на дежурного.
— То завтра мне придется искать новую работу, — закончил инженер.
— У нас был случай, — сказал Эдик. — Корчемаха оставил без бетона все участки, чтобы удовлетворить ТЭЦ-два. И ничего, работает.
— Очень сожалею. — На лице инженера было искреннее сочувствие. — Вы мне симпатичны, но помочь ничем не могу. Сейчас на ремзаводе изготавливают детали для аварийных энергоблоков, к утру их надо пустить, иначе остановится все строительство. Простой вашей бригады по сравнению с этим, знаете!.. Я не имею права остановить ремзавод, даже если выйдет из строя четвертый энергоблок. Мне разрешено пустить дизеля, а вы говорите: отключить!..
— Дизеля? — переспросил Эдик. — Какие дизеля?
— Дизель-генераторы. Неприкосновенный энергетический резерв Шанина. — Видя недоумение на лице Эдика, инженер пояснил: — Шесть отличных новеньких машин, сверкающих медью и лаком, стоят неподалеку отсюда. Здание опечатано, ключи хранятся в сейфе у главного энергетика. Он может дать указание включить дизель-генераторы, но лишь в чрезвычайной ситуации.
— Значит, если главный энергетик прикажет пустить дизель, вы будете обязаны выполнить?
— Вы хотите попросить главного энергетика об этом небольшом одолжении? — сыронизировал инженер.
— Совершенно верно, — подтвердил Эдик. — Спасибо за идею.
— Рад служить, мой золотой.
С проходной промплощадки Эдик позвонил в город, на квартиру Белозерова.
— Я попробую, — сказал Белозеров. — Жди моего звонка у Лифонина.
Когда Эдик явился в вагончик, Лифонин сидел с поднятой телефонной трубкой в руке.
— Пришел Дерягин, — сообщил он в трубку и протянул ее Эдику. — Тебя.
— Все в порядке, Эдик, — сказал Белозеров. — Главному энергетику как раз нужно было проверить один дизель под нагрузкой. — Он помолчал, добавил: — Между прочим, шуметь об этом на всех перекрестках не обязательно. Помнишь, я тебе говорил о Корчемахе?
— Выговор за бетонирование фундаментов котлов?
— Вот именно. Разрешение на дизель — это одолжение не мне с тобой.
— Я понимаю. Они сами говорят, что ждут нашу ТЭЦ, как манну небесную.
— Совершенно верно. Спасибо за настойчивость, Эдик. — Белозеров положил трубку.
Эдик подмигнул Лифонину — зло на него уже прошло — и выскочил из вагончика. Стоя в машинном отделении в ожидании лифта, Эдик с тревогой подумал: «А ну, как девчонки израсходовали весь колер и разошлись по домам?»
Но все было нормально, девчата спали. Одна Капа бодрствовала.
— Долгонько, бригадир. Не к милой ли бегал? — с ехидцей спросила она. — А где колер?
— Скоро привезут, — сказал Эдик, доставая из кармана пиджака бумажный сверток с бутербродами. — Хочешь? Ну, тогда поспи. Я разбужу, когда привезут.