Когда объехали основные объекты, он спросил Трескина, можно ли, по его мнению, пустить комбинат досрочно?
— Теоретически — да, — ответил Трескин, смущаясь под испытывающим» взглядом угольно-черных тунгусовских глаз. — Конечно, это очень сложно... Пока трудно сказать наверняка.
В его голосе отсутствовала твердость, и Тунгусов решил, что Трескин — нерешительный, бесхарактерный человек.
— А практически?
— Не берусь что-либо утверждать, — ответил Трескин, стараясь не смотреть на начальника главка. — Лучше спросить у управляющего.
— Главному инженеру надобно иметь и свое мнение! — отрезал Тунгусов.
Трескин пожал плечами, отмолчался. Это окончательно убило у Тунгусова к нему интерес: если имеет мнение, да боится высказать — грош цена; а не имеет — и на грош не потянет.
На рыбалку выбрались рано. Небо было серое, не понять — то ли затянули его светлые облака в вышине, то ли до сих пор не рассеялись еще сумерки долгой белой ночи.
Голубой полуглиссер, задрав нос, рассекал стеклянную поверхность реки, оставляя за кормой расходящиеся к берегам полосы. Поднявшись вверх по течению километров на десять, катер резко сбавил ход и свернул в неширокую протоку с заросшими ивняком высокими берегами. Крохин встал на переднем сиденье, держась за выпуклое ветровое стекло. Он еще вчера по поручению Шанина облюбовал место для рыбалки и сейчас боялся проскочить мимо. Место было отличное: ивняк на левой стороне отступал, между водой и крутым береговым откосом лежала полоса земли, поросшей осокой.
— Прибыли! — сказал Крохин, обращаясь к Тунгусову. — Есть бредешок, есть сетка, спиннинг, удочки. Как предпочитаете? Лучше всего, конечно, бредешком. По-над берегом неглубоко, ежели пройтись, то вот она и уха! — Его маленькие глазки, лысина, лицо сияли желанием угодить начальнику главка.
— Не суетись, — недовольно поморщился Тунгусов. — Ухой займись сам, а нам с Шаниным дай по удочке.
— Будет сделано, Лука Кондратьевич! — отчеканил Крохин, делая вид, будто не заметил недовольства Тунгусова. — Поднимитесь на бережок, красота тут какая! Мы с мотористом в момент все приготовим!..
Тунгусов и Шанин, хватаясь руками за траву, выбрались по крутому откосу к ивняку, продрались сквозь заросли. Вид, открывшийся их глазам, был великолепен. На запад уходила светло-зеленая луговая равнина, там и сям на ней ютились приземистые изумрудные рощицы; по правую руку вдали тянулась полоса леса, она была цвета густо разведенной синьки, а по левую, за рекой, смутно желтел в белесой утренней дымке размытый вешними водами высокий глинистый берег Рочегды.
— Часто выбираешься? — спросил Тунгусов, покосившись на Шанина. Он имел в виду рыбалку, природу, красу раннего утра — все то, ради чего они находились на лугу.
— Редко, — коротко ответил Шанин.
Этих слов было достаточно, чтобы они поняли: в их отношении к подобным вещам ничего не изменилось. Тунгусов не понимал людей, которые могли обходиться без рыбалки и охоты, а Шанину всегда было жаль попусту тратить время, в дни отдыха он любил читать.
— Лука Кондратьевич, Лев Георгиевич, все готово! — подал голос Крохин. — Пожалуйте сюда! И удочки, и спиннинги оборудованы!
Когда они вернулись на берег протоки, Крохин, находившийся на полуглиссере, оттолкнулся веслом, сказал:
— А мы отойдем, чтобы не пугать вам рыбу, и поставим сеточку и бредешок. Уха будет знатная, не сумлевайтесь!
Удочки лежали на траве с размотанными лесками, с наживкой на крючках — осталось забросить и ждать клева.
— Где добыл этого холуя? — берясь за удочку, поинтересовался Тунгусов, не выражая, впрочем, недовольства тем, что Крохин так расстарался.
— Сам добылся, — усмехнулся Шанин. — Не будь Крохина, я бы потчевал тебя одной строительной информацией.
— А уж это извини-подвинься! — отрезал Тунгусов. — Я без помощников отработаю тебе такие снасти, что закачаешься! Крохин, Свичевский, еще кто? — язвительно спросил он. — Любишь угодников, смотрю я!
— Клюет, — спокойно сказал Шанин, указывая взглядом на поплавок тунгусовской удочки, от которого по воде пошли мелкие круги.
Тунгусов замер. Дождавшись, когда поплавок ушел под воду, рывком дернул удочку, она прогнулась упругой дугой. Тунгусов ахнул и начал медленно вываживать рыбу, а Шанин схватил сачок.