Шанин молчал, Тунгусов открыл глаза, покосился на него: раздумывает? Или считает, что отвечать — время терять? Но по лицу Шанина понять это было невозможно.
— Хороших работников за здорово живешь не отдают? — предположил Тунгусов. — А ты приподнимись над Сухим Бором. Кроме всего прочего, мы еще и коммунисты, Левушка.
— Никого не вижу. Я рекомендую — я отвечаю, — сказал Шанин. — Фигуры для Усть-Полья у меня нет.
— Задачка! — Покряхтывая, Тунгусов перевернулся на живот, щелкнул ногтем по торчавшей перед носом жухлой осочине, прогоняя ткавшего серебряную сеть паучка. — Был в Москве, зашел в Госстрой к ребятам — еще в Наркомате обороны вместе работали, вроде свои парни: «Выручайте, говорю, нужна кадра!» Что, думаешь, ответили? «У тебя шесть трестов, Лука, стыдись! Мы, говорят, в некоторых областях на голом месте начинаем раскручивать такое строительство, что ахнешь». Вот так, Лева! Да, у меня шесть трестов. Твой не из последних, и у тебя некого выдвинуть, ха! Рудалев считает, что этого не может быть, — может, правильно считает?
— Можешь взять любого, — разрешил Шанин. — Личные дела смотрел, кого выбрал?
В другой ситуации Тунгусов удовлетворился бы отрицательным ответом Шанина: нет так нет, на «нет» и суда нет. Но сейчас ему нужно было решать вопрос не откладывая, и он начал перебирать одного за другим начальников участков Бумстроя: что это за человек? требовать умеет? в коллективе какая обстановка? Ни об одном руководителе Шанин не дал вполне положительного отзыва: тот неважный администратор, этот не умеет строить взаимоотношения с подчиненными... Для начальников ведущих участков Тунгусов потребовал подробных характеристик. У Осьмирко слабый характер — в чем это проявляется? Сколько было случаев, когда Осьмирко не сумел заставить прорабов выполнить свои требования? У Шумбурова характер тяжелый — как это понимать? Часто он скандалит со своим главным инженером? Шанин воздерживался рекомендовать Шумбурова, но говорил о нем более уважительно, чем о других работниках, и Тунгусов начал склоняться к мысли, что, возможно, именно его следует послать в Усть-Полье. Но вдруг замолчал, в лице появилось напряжение.
— Имя — Фридрих? Знаю его! Работал твой Шумбуров управляющим трестом на Урале, с треском выгнали. Я в министерстве тогда сидел, шуму было! Хам каких мало, сняли за нетерпимое отношение к людям! Я еще вчера, когда личные дела смотрел, удивился: как так, руководил трестом, а теперь на участке сидит? Решил, что в семье что-нибудь, переженился и удрал от Урала подальше, бывают такие типусы. А оно вон что! Говоришь, неплохо работает?!
— Умеет жать масло, — подтвердил Шанин.
— А с людьми как?
— Заносит. Поправляю.
— Поправлять ты умеешь. — Тунгусов усмехнулся. — Кто еще остался? Свичевский? Этого мне даром не надо, и удивляюсь, зачем он тебе нужен? Я его дважды выгонял с руководящих должностей, Шанин пригрел, ха!
— У тебя Усть-Полье проблема, а у меня каждый участок был проблемой, когда приехал в Сухой Бор, — ответил Шанин.
— После того как ты приехал, я Бумстрою столько инженеров дал, что на два треста хватило бы, — заметил Тунгусов. — А в начальниках по-прежнему Шумбуровы ходят... Шумбуров, Свичевский, Крохин — не многовато ли держишь около себя всякого барахла? — И предупредил с официальной ноткой в голосе: — Смотри, Лев!
Шанин спокойно пообещал:
— Буду смотреть.
Он поднялся, взглянул в ту сторону, где орудовал у костра Крохин: тот уже снимал уху с огня.
Глава двадцать пятая
Изредка прерывая звонкий перестук пишущей машинки, Энтин бросал на Дину короткие испытующие взгляды. Ей казалось, что он хочет о чем-то ее спросить; подумалось, что, может быть, Энтин каким-либо чудом узнал о свидании с Белозеровым — он почему-то всегда обо всем знает.
Дина внутренне подготовилась дать отпор, если Энтин позволит себе вольность: «Я предпочла бы не отвечать на неуместный вопрос, но если вы очень хотите, пожалуйста: это правда». Отпираться Дина не собиралась: или говорить правду, или не говорить ничего — этого правила она придерживалась всегда.
Дина безжалостно кромсала ларионовский обзор — очередной панегирик о гиганте химии в Сухом Бору, который «с каждой неделей все ближе к пуску, потому что уже почти на всех основных объектах начали монтаж основного оборудования...» Все ближе! С каждой неделей! До пуска комбината пыхтеть еще многие месяцы, а Ларионов неделями начал мерить, фанфарон!
Дина жирно зачеркнула эти строчки, начала писать: «Строители и монтажники работают напряженно, но еще далеко не все резервы...», и в этот момент Энтин сказал: