— Расселся, черт тощий! Убивать будут, а ты и с места не сдвинешься! — баба, с другой стороны улицы, бросив косу и воинственно уперев руки в крутые бока, пришла на помощь Алисе. — А ну, Алексей Викторович, ступай! Помоги девушке! За что только тебе деньги государство платит!
Лицо у участкового от воплей соседки перекосило, словно он съел лимон.
— Валентина! Что ты лезешь в каждую щель?
— Да если бы я не лезла, у нас тут давно бы уже бандитский притон был!
— Да иду я, иду, — с досадой крякнул мужчина.
Стас поджидал их на крыльце. Вздорная девица таки притащила участкового. Светить удостоверением не хотелось. В таких местах столичная власть не приветствовалась и вместо помощи в нужный момент вполне можно ожидать, не ножа в спину, конечно же, а вот черенком по хребту — это да, это они могут...
— Добрый день, — вполне приветливо обозначился участковый, шагнув во двор. — На вас жалоба поступила. Вы зачем девушку пугаете?
Стас поздоровался, поднялся на ноги. Начинается... Как же ему надоели эти взбалмошные столичные барышни!
— Отойдем на минутку, Алексей Викторович? — предложил он и, подхватив участкового под локоток, вывел за калитку.
Сухой ветер, разогнавшись с холма, тут же обрадовано зацепился за их одежду, за волосы, бросил в лицо пригоршню пыли. Верхушки редких берез вдоль улицы громко зашептались друг с другом, словно старые сплетницы...
— Алексей Викторович, мы вроде, как вчера все порешили? Я отпуск выбил, приехал с родственниками знакомиться, заодно на природе побыть: рыбалка, грибочки... Ничего не нарушаю, веду себя смирно. Какие ко мне могут быть претензии?
— Так, племянница твоя, Алиска, жалуется на тебя. Мол, ты у нее дом бабкин отжать собираешься...
— Не собираюсь. Дом мне и даром не надо, — мотнул головой Стас. — Я как увидел ваш лес, горы... Такой красоты в Подмосковье нет. Я всего месяц поживу, сил наберусь и уеду.
— Где служишь то, любитель красоты?
— Механик я. Буровые установки в порядок привожу... Три года без отдыха, вот и выбил отпуск на три месяца... Месяц, два — у вас, потом в Сочи рвану, на море.
Участковый фыркнул себе в редкие усы, мотнул головой.
— Ты меня за дурочка-то не держи. Из тебя механик, как из редьки апельсин. Я, мил человек, не всю жизнь курей пропавших ищу, да бабские склоки разнимаю. Навидался я служивых... Трепать можно, что угодно, взгляд не спрячешь...
Стас улыбнулся, не стал возражать, но и подтверждать догадку не стал.
— Я тебя трогать больше не буду, — проговорил Алексей Викторович и, положив руку на сердце, просящим тоном произнес, — Только ты с Алиской, ради Бога, сам разберись. Ну, чтоб девка мне нервы не трепала понапрасну.
— Попробую, обещать не могу... Уж чересчур прыткая мне племянница досталась.
— Это — да. Это она в Таисию пошла...
Пожав на прощанье руки на глазах у рассерженной Алисы, мужчины мирно разошлись. Бобров, помахивая кожаной папкой, отправился на свою любимую лавку, а Стас поднялся на крыльцо. Задумчиво побарабанил пальцами по перилам.
— Давай дружить, а?
— С какой стати?
— На дом я не претендую. Поживу здесь какое-то время и вернусь на работу. Я три года в вечной мерзлоте ковырялся. Там, когда ночь заканчивается, вместо утра снова ночь начинается. И так месяцами. А вокруг — абсолютно ровная земля. Ни холмика, ни деревца, ни травинки выше лодыжки. Вроде воля-вольная кругом, а спрятаться, одному побыть — негде. Люди умом трогаются.
Стас знал, о чем говорил. Однажды ему пришлось проторчать в таком месте несколько недель.
— Понимаешь, я когда сюда приехал, тайги вашей коснулся... Я надышаться не могу... у меня голова кружится от вашего воздуха. Глазам своим до сих пор не верю — разве бывает такая красота? — он кивнул в сторону леса.
С крыльца, через забор был хорошо виден склон, затянутый, как темно-зеленым ковром с густым ворсом, вековыми елями. Плотной, колючей щетиной они выстроились на подступе к Плешивой горе. Верхушка которой желтела пожухлой, выгоревшей от солнца, травой, в редких серых пятнах скальной породы.
Алиса вдруг согласилась. Поняла. Вспомнила, как летала во сне, задевая пятками колючие макушки. Вспомнила тянущую тоску, мучавшую ее последнее время, пока она не решилась отправиться в дорогу. Протяжно вздохнула.