— Туда, — махнул я Калюжному.
Места на скамейке хватило только мне, но Петро не расстроился и сел на чурку рядом с аккуратно сложенной поленницей. Поручкались — мужики знакомились с Калюжным, я-то типа с ними знаком, поэтому я порадовался возможности запомнить имена.
— Саня, — представился пацан.
— Владимир, — солидно отвесил усатый.
Прежде, чем Гарик успел спросить про контузию и санчасть, я переключил внимание:
— Редкого гостя привел я вам, мужики. Настоящий мичман Черноморского флота.
Достав ложку, я налег на кашу — два дня не жравши. Горбушка черного хлеба подмокла, но все равно до одури вкусная.
— Ниче се! — присвистнул рыжий.
— А че на суше? — спросил Гарик.
Владимир промолчал, а зачерпнувший из своего котелка Калюжный ответил Гарику:
— На море усих побил уже, сказали здесь трохи подсобить надо.
Посмеялись, и он кивнул на землянку:
— А тут шо?
— Ротный, — ответил Сашка. — А че, немецкий флот утопили уже?
Мы заржали, пацан покраснел и надулся.
— Хохол, что ль? — спросил Калюжного усатый.
— Та уж не москаль, — ухмыльнулся Петро. — Те на кой?
Владимир достал из вещмешка кисет и кусок газеты и принялся скручивать самокрутку:
— А не пойму — гонор у тебя хохлячий или флотский.
— Вы че, мужики? — попытался влезть Гарик.
— Там ты мож и мичман, а здесь — молодой необученный, — добавил усатый.
Петро расставил ноги пошире, наклонился и спросил:
— Ты что ли мене учить собрался, Вова? Ты ж жирный як морской зверь тюлень.
Облизав самокрутку, Владимир сунул ее в рот и достал из кармана коробок спичек:
— Да что жирный, что хохол, — чиркнул, прикурил и выпустил дым в сторону Петра. — Лишь бы не предатель.
— Хто предатель — хто нет, не тебе решать. Мой дед «Георгия» царского имел, а твой?
— Дед у меня был бортник, — откинулся на стенку землянки Владимир. — А батя с теми ж воевал, — кивнул на запад. — Рассказывал — много вашего брата уже тогда под немца хотело.
— Моих там нема, — отмахнулся Петр. — Мои на Кубани.
Слева, со стороны позиций, послышались энергичные шлепки сапог.
— А че такое «Георгий»? — спросил рыжий.
— И чему только в школе учат? — вышел из конфликта Владимир. — Медаль солдатская. Кому попало не давали. У бати тож была.
— А-а-а, — протянул Сашка.
Шлепки приблизились, и к ним добавилось заставившее меня вжать голову в плечи бормотание Бережного:
— … контуженный, мать его, хер найдешь… — шлепки стихли, стукнула дверь землянки. — Здравия желаю, товарищ старший лейтенант, — вяло поприветствовал старшина ротного.
Дверь стукнула еще раз, и шум дождя отсек остатки голосов из землянки.
— Это он про тебя чтоли? — тихо спросил меня Гарик.
— Может еще кого контузило? — с надеждой спросил я.
— Никого, слава Богу, — перекрестился Арутюнян.
— Хана мне, — вздохнул я.
Я ж теперь как бы писарь — видимо, нужен был.
Народ посмеялся, а я решил идти сдаваться:
— Оставлю? — кивнул Гарику на котелок.
— Ага, — согласился он.
Часовой равнодушно посмотрел на меня и не пустил:
— Куда? Там совещание.
— А я контуженный — слышал старшину?
— А, — лицо часового стало сочувственным. — Заходи.
Центр землянки занимал большой стол с расстеленной картой. С потолка свисала пара керосинок. Над картой склонились пять человек. Бережной — понятно. Кроме него — мокрый насквозь Кулик с двумя другими взводными и один старший лейтенант. Кравченко.
Молодой, года двадцать три. Пытается поджимать полные губы, на голове — ершик соломенного цвета.
— … На стыке у нас отделение Кулика, — показывал он на карте.
Судя по удивленным лицам, взводные меня заметили. Заметил и Бережной — показал кулак с указал в темный угол, не мешай, мол. Жалея о том, что пришел, я опустился на ящик.
— … левее — Кириченко, — старлей посмотрел на стоящего напротив Кулика блондина. — Между вами — вот эта складка, тут метров шестьдесят. Простреливается?
— Простреливается, — ответил Кулик.
— Чем?
— Ну… с обеих сторон.
— А посередине?
Пауза.
— Складка, — очень-очень тихо шепнул я Бережному.
Он каким-то чудом услышал:
— В середине у нас складка, товарищ старший лейтенант.
— Точно! — вспомнил третий взводный, низкий, но широкий, как гном. — Складка — не видать ни оттуда, ни отсюда. С нашей стороны там кустарник по гребню — ветками закрывает.
Кравченко посмотрел на Цуркана, потом опять на карту. Карандашом постучал по складке.