Ночью в землянке стояла уже привычная смесь звуков — храп с трёх сторон, кашель, бормотание во сне. Сашка подо мной дернулся, тихо застонал и затих. Колька долго ворочался, пока не привык и не вырубился. Калюжный спал ровно, Хасанова вообще не было слышно — то ли спал, то ли смотрел в потолок, не понять.
Я лежал на спине, смотрел в темноту. Вспомнил Гарика. Вспомнил его лицо за секунду до выстрела. Вспомнил, как зажимал ему горло платком. Платок я постирал, но до конца такое не отстирывается. Я перевернулся на бок, закрыл глаза. Завтра — снова работа.
Глава 9
Утром после бани нас вернули на позиции — те же, что и до Дальника, на правом краю стыка. Окопы за двое суток успели подсохнуть, но кое-где осыпались, и Бережной первым делом велел подсыпать бруствер. Колька копал старательно. Слишком старательно — лопата в руках у него ходила быстрее, чем нужно, и он уже через пятнадцать минут запыхался и заработал мозоли.
Сашка поначалу пытался с ним соревноваться, но быстро вспомнил, что для солдата главное не скорость, а умение не шибко задолбаться. Далее, дав новичку выдохнуться, начал наставления:
— Помедленнее, Колька. Не на скорость работаешь, а на день. К вечеру ещё надо будет ходы сообщения чинить, нары менять — а ты выдохнешься через час.
— Понял.
Он сбавил темп, и Сашка довольно кивнул, вернувшись к своей работе. Я отошёл от их ячейки, прошёл по ходу сообщения. Хасанов копал землю так же методично, как точил нож. Петренко — восьмой в нашем отделении, «старожил» — чуть дальше выкладывал нишу под боеприпас, с таким лицом, будто на стол накрывает. Владимир курил, сидя на бруствере, спиной к противнику — рисуясь.
— Володь.
— Чего?
— Снайпер жопу прострелит.
Владимир неуютно поерзал:
— Та я ж далеко. Да и снайперов не видали пока.
— Приказывать не буду, — развел я руками. — Если хочешь стать тем, кто посмертно расскажет нам о появлении снайпера — ради Бога.
Владимир крякнул и слез.
Я пошёл к Калюжному. Он уже закончил со своей ячейкой и теперь чистил свой «мичманский» карабин.
— Петь.
— М?
— Собери отделение через полчаса. Здесь, в тыловой ячейке.
— Зачем?
— Поговорим. Поучу немного.
— Зрозумив.
Он не спросил, чему. Понял.
Через полчаса все семеро стояли передо мной в ходе сообщения за тыловым склоном — там, где не видно с румынской стороны. Сидоринская группа в полном составе: Калюжный, Сашка, Колька, Хасанов, Владимир, Петренко, Загоруйко.
Загоруйко стоял в конце. Лицо неподвижное, глаза опущены. Он за это утро не сказал ни слова. Совсем нелюдимый стал. Плохо. Ниче, может раскачается сейчас.
— Так, мужики. Сегодня — небольшой урок.
— Чему учить будешь? — спросил Владимир скептически.
Не очень-то нравится сорокалетнему мужику у девятнадцатилетнего ефрейтора учиться.
— Двум вещам, Володь. Первая — нашего с тобой разговора продолжение. Антиснайперская дисциплина.
Я взял в руки каску — не свою, валялась на бруствере, ничейная. Подержал перед лицом.
— Когда стреляешь через бруствер — каску над бруствером. Голова — под каску. Если каска не закрывает — бруствер досыпь. Не выглядывать выше каски. Ни на сантиметр, — помолчал, внутренне извинился перед подстреленным пехотинцем, а не снайпером Гариком и соврал во благо. — Гарик высунулся — и ушел.
Бойцы молчали. Сашка — серьёзный, кивает. Колька — глаза огромные, слушает как в школе. Калюжный — спокойно, он это и сам знает. Владимир — сдержанно, но слушает. Петренко снял каску и прикидывает. Хасанов — кивнул один раз. Загоруйко — смотрит в землю. Пускай — патроны носить будет, там под ноги смотреть и надо.
— Когда нужно посмотреть, что впереди — не из-под бруствера прямым взглядом. Сбоку, через щель. Или через перископ — у нас нет, но через каску можно: чуть-чуть наклонить, посмотреть из-под краю, а лоб остаётся за металлом. Показываю.
Я показал. Каска чуть-чуть, лоб закрыт, глаз смотрит.
— А если за бруствером кусты и выше? — спросил Сашка.
— Тогда выходи на стрельбу через щель в кустах, не сверху. Делай заранее. Если не успел — лучше не стреляй вообще, чем вылезай.
— Понял.
— Теперь — второе. Когда снаряд свистит, нужно слушать тон.
— Какой тон? — не понял Колька.
— Тонко свистит, типа как комар — летит мимо, в сторону. Не в тебя. Низкий, нарастающий — твой. Когда твой — ложись. Когда не твой — продолжай работать. Запомнить нетрудно: высокий мимо, низкий — на тебя. Но если не уверен — не рискуй, лучше лишний раз залечь.
— И ведь правда, — припомнил и понял Владимир.