— Точно! — подсуетился Сашка.
— Третье, — продолжил я. — Без героизма. Мы — на работе, мужики.
Старшие кивнули, молодежь — не поняла, но сделала вид.
Кулик появился с противоположной стороны хода сообщения. Я его не услышал — а должен был. Подошёл сзади тихо, видимо, слушал последние реплики.
— Сидорин.
— Я.
— Что показываешь?
Я обернулся, козырнул. Отделение тоже подтянулось.
— Антиснайперскую дисциплину, товарищ лейтенант. И на свист снаряда тон.
— На свист — это правильно. На каске — это тоже правильно. Кто учил?
— Сам.
— Сам.
Кулик помолчал. Прошёлся вдоль ряда. Посмотрел на Кольку, на Сашку, на остальных. На Загоруйко задержался секундой дольше.
— Сидорин.
— Я.
— Ты сейчас то же самое всему взводу рассказать сможешь?
— Так точно.
— Через час, в той же ложбине, где утром завтракали. Все три отделения выстрою. Ты — расскажешь. Понял?
— Так точно, товарищ лейтенант.
— Свободен.
Он пошёл дальше. Через два шага обернулся:
— Сидорин.
— Я.
— Хорошо учишь. Не зря Бережной тебя любит.
И ушёл, а я удивленно смотрел вслед Кулику.
Через час я выступал перед всем взводом — двадцать четыре человека плюс Кулик. Ни у кого сейчас штатной численности нету.
Те же два пункта, тот же тон. Рассказал и показал минут за семь, и слушали меня внимательно — Кулик за моей спиной поддерживал авторитет своим присутствием.
После этого Кулик сказал свой кусок:
— Запомнить. Высовываться выше каски — нельзя. Услышать «свой» снаряд — лечь. У кого вопросы?
Один молодой из четвёртого отделения спросил:
— А если каски нет?
— Если каски нет — сходи до старшины, а потом — ко мне, для наказания за утрату казенного имущества.
Народ гоготнул.
— Разойтись по позициям. Всё.
Когда я возвращался в свою ячейку, Колька шёл за мной.
— Дядь Вась.
— М?
— А вот вы откуда всё это знаете?
— Жизнь, Колька, — сказал я. — Жизнь и книги.
— Какие книги?
— Про войны. Гражданскую. Финскую. Про этих… как их… разведчиков. Я в детдоме много читал, делать было нечего.
— А-а.
Он шёл и думал. Через несколько шагов:
— А мне такие книги почитать дадите?
— Если найду — дам. После войны.
Колька удовлетворённо кивнул.
Полдень был тихий. Я сидел в своей ячейке, чистил мосинку. Калюжный — рядом, в соседней, тоже чистил. Хасанов — не в ячейке, остался укреплять крышу нашей землянки подручными материалами. В углу дождем размыло, капает на Петренко. И тогда оно началось.
Я услышал тонкий, нарастающий вой — и через секунду понял, что это не наш. Раньше, чем понял, я уже заорал «Ложись» и упал на дно ячейки.
— Ложи-и-и-ись!!! — раздалось и от Кулика.
Снаряды легли частые, точные. Не как в Дальнике — там по всему фронту. Здесь — по нашему правому флангу, плотно. Я лежал на дне, смотрел на каску. Каска тряслась. Земля шуршала. Я считал — раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь. На седьмом обстрел сместился назад. На восьмом — кончился.
— К бою! — заорал Кулик.
Я вскочил к брустверу.
Они шли. Не цепью — ползли. Видимо, после Дальника поняли, что цепью бессмысленно. На этот раз — двойками, тройками, низко, через складку.
— Хасанов! — крикнул я. — Гранату дай!
— На.
Прилетела через спину. Я выдернул чеку, бросил по складке. Калюжный — слева — кинул следом свою. Сашка свою — туда же, правильно.
— По двойкам! — кричал Кулик. — Каждый — по ближайшей!
Я взял на прицел двойку метрах в ста двадцати. Один прикрывал, другой полз. Я стрелял в того, кто прикрывал — он был в более удобной позе. Попал. Передёрнул затвор, взял того, который полз. Не попал — он перекатился. Второй раз перекатиться я ему не дал.
Слева раздался страшный, надрывный, какой-то животный визг. Я обернулся.
Загоруйко стрелял в небо — винтовка почти вертикально, он жал спусковой крючок, перезаряжал и продолжал визжать. Лицо — землистого цвета, в глазах — ужас.
— Загоруйко, хорош! — крикнул я.
Он не услышал или не смог услышать. Палец нажал на крючок вхолостую, он бросил винтовку, я оценил ситуацию — враги ползут. Застрелив ближайшего, выиграл себе пару секунд, чтобы разобраться с Загоруйко. Поздно — Загоруйко уже успел выбраться из окопа и начать убегать вглубь наших позиций.
— Сто-о-ой!!! — заорал я ему вслед, но толку конечно же не было.
Из-за изгиба хода сообщения справа появился Кулик. Не глядя на меня, он встал в стойку, направил ТТ в спину Загоруйко и выстрелил. Не став досматривать, как падает тело дезертира, я повернулся к охреневшему от происходящего Сашке: