— Проходи, ефрейтор, — пригласил комбат.
Я подошел.
— Знакомься, — продолжил он. — Это — старший лейтенант Серов, командир разведвзвода батальона.
Серов поднялся, протянул руку. Рукопожатие сухое, твёрдое. Глаза светло-серые, цепкие. Шрам шёл по правой стороне лба от виска до брови — старый, давно зарубцевавшийся.
— Здравия желаю, товарищ лейтенант. Вася.
— Серов, — обозначил он и заявил. — Слухи по батальону гуляют, мол у Кулика своя разведгруппа завелась. Под твоим началом.
— Да какое там «разведгруппа», товарищ лейтенант. Ночью по полю дуриком проползли да…
Комбат стукнул по столу карандашом, и я замолчал. Он указал на ящик, я сел. Серов сел на свой.
— Так, — начал комбат. — Ситуация. У нас на участке — стык между нашим батальоном и соседним. Километров шесть восточнее. Там — лесок небольшой, и за ним — низина, по которой румыны время от времени просачиваются мелкими группами. Командование подозревает, что в этом леску они замышляют недоброе — может, накапливаются, а может и склад какой комплектуют. Федя, поставь молодому задачу.
Серов, сложив руки на груди и глядя мне в глаза начал:
— Завтра ночью идем туда малой группой. Нас — четверо. Нужен пятый.
Если «нужен», значит уже не отвертишься.
— Есть, товарищ лейтенант.
— Задача — выйти, найти, посмотреть. Если получится — взять пленного. Если нет — отойти, доложить. В бой не лезть. Оружие — для самообороны и тихой работы. Группа — я, два разведчика моих, ты, плюс проводник из местных, который ту низину знает.
— Сколько времени?
— Двое суток. Ночь — туда. День — наблюдение в укрытии. Ночь — отход. Утром послезавтра — здесь.
— Снаряжение?
— Получишь у меня перед выходом. Сейчас — к себе иди, собирайся и отдыхай. Завтра в шестнадцать ноль-ноль — у меня в землянке. Землянка разведвзвода — за рощей слева, спросишь. Повтори.
— Собраться, выспаться, в шестнадцать ноль-ноль сбор у землянки. Цель — пойти посмотреть, по ситуации — сделать больше, — повторил я.
— Хорошо. Свободен.
Я встал, козырнул комбату и Серову, развернулся, вышел.
Когда я вернулся в расположение, ближайший часовой передал приказ явиться к ротному. Вздыхая — никак командиры не отстанут — я направился в его землянку. Старлей что-то писал.
Когда я вошёл, он поднял голову. Лицо у него было привычным — спокойное, уставшее, с морщинами на лбу, которых в его двадцать четыре быть не должно.
— Здравия… — начал я.
— Садись, — перебил он, указав на стул напротив себя. — Зашили? — кивнул на порванный и грязный рукав гимнастерки.
— Только кожу, товарищ старший лейтенант.
Он серьезно кивнул и перешел к делу:
— Лейтенант Кулик доложил, что красноармеец Загоруйко погиб в бою. Подтверждаешь?
Технически даже не ложь.
— Подтверждаю, товарищ старший лейтенант.
— А теперь — расскажи, как было на самом деле, — он оперся локтями на стол и наклонился ко мне.
Командирам не врут, поэтому я все рассказал. Вообще все — о том, что уже давно видел, как в Загоруйко копится страх. Уверен — Кулик сделал то же самое. Выслушав, Кравченко помолчал и сказал то же, что и взводный:
— Кадровые решения — не твоя зона ответственности.
— Так точно, товарищ старший лейтенант, — пожал я плечами.
— Как в штаб сходил?
— Сегодня в ночь пойдем в лес, товарищ старший лейтенант.
— Просто лейтенант, — разрешил ротный.
— Так точно, товарищ лейтенант.
— Свободен, — потянулся он к перьевой ручке.
— Товарищ лейтенант, разрешите внести вклад в документооборот роты? — козырнул, я забрался в карман и протянул ротному трофей.
Хмыкнув, он взял, поднес ближе к керосинке, примерился.
— Только, если можно, я бы вашу забрал, — добавил я.
— Меняемся, — кивнул лейтенант. — Спасибо, Сидорин.
— До свидания, товарищ лейтенант.
Колька плакал — сегодня в общую могилу опустили четверых. Из первого взвода — сразу трое: на их участок пришелся самый сильный накат. Из второго — один. Митька Скворцов, из той же учебки, что и наш новобранец. Из того же пополнения. Почти ровесник — честные восемнадцать лет.
Колька плакал, стыдился слез, и от этого плакал только сильнее. Я положил ему руку на плечо, шепнул:
— Вот так.
Я взял горсть земли, бросил в могилу:
— Прости, если что не так.
Пацан шмыгнул носом, набрал землю, бросил:
— Прости, если что не так, Митька. Спасибо, дядь Вась.
Хлопнув пацана между острых лопаток, я отошел, дав ему еще немного попрощаться с другом.
— Ну? — подошел ко мне Калюжный.