По строю прошло оживление. Помнили. Я тоже помнил — я в тот день водил отделение в имитацию атаки с трещотками и дымами, пока на Восточном высаживался десант.
— Морпехи под Григорьевкой, — сказал кто-то из второго взвода.
— Верно, — кивнул Мальцев. — Десант под Григорьевкой. Две румынские дивизии разбили. И не только морпехи — на нашем участке тоже работали, отвлекали врага, чтоб он не перебросил силы на восток. Все вместе. И — реактивные миномёты тогда впервые у нас применили, «Катюши». Слыхали про «Катюши»?
— Слыхали! — загудел строй.
Про «Катюши» слыхали все, хоть видели немногие.
— Вот, — Мальцев снова прошёлся перед строем. — А теперь, товарищи, я напоминаю себе и вам о том, что однажды мы уже сделали невозможное. А сейчас нам предстоит это повторить.
Строй затих. Все уже знали — или догадывались — что отходим. Что эвакуация.
— Сегодня мы прикрываем отход, — сказал Мальцев прямо. — Чтоб дивизия села на корабли и ушла туда, где она нужнее. А кто-то должен прикрыть. Этот кто-то — мы. И это — не приказ, товарищи, хотя и приказ есть. Я — прошу, как просил товарищ Сталин.
— Сделаем! — раздался чей-то голос.
— Да че там, надо прикрыть — прикроем! — поддержал другой.
— Куда мы денемся? — фыркнул третий.
Не пораженчество — осознание неизбежности. Политрук улыбнулся:
— Вот за это и люблю, — сказал он. — За то, что не денетесь никуда. И я никуда не денусь. Не денемся, потому мы — коммунисты, и делаем общее дело!
Дальше выступил Кравченко, зачитав формальный приказ.
Сделаем.
В восемь утра мы двинулись маршем. Часть бойцов оглядывалась — пусть недолго на этой позиции жили, но — жили. Привыкли к землянкам и блиндажам. Не хочется уходить, но — нужно.
От расположения до периметра порта — четыре километра. Шли быстро. Я в голове своего отделения. Калюжный в хвосте, Сашка с Колькой в центре, Хасанов рядом со мной, Гонтаренко с ППД чуть дальше. Владимир и Петренко — в середине строя.
Кравченко шёл впереди роты, я его издалека видел. Похудевший, чёрный от усталости. Кулик — в середине нашего взвода, рядом с моим отделением. Вопросов мне не задает, и правильно делает — не его зона ответственности. Свою работу он сделал — отозвал мой статус «без вести пропавшего», поставил на довольствие и написал рапорт. Всё, боец вернулся, отделение укомплектовано.
По дороге я смотрел по сторонам. Окраинные хаты Одессы стояли пустые — почти все. Окна заколочены. Только в одной за окошком на подоконнике стоял горшок с геранью. Кто-то остался.
Через час мы подходили к периметру. К звуку наших шагов и редкому погромыхиванию снарягой добавились звуки боя.
— Сидорин! — крикнул Кулик из строя.
— Я.
— К ротному, бегом!
Я выбежал к Кравченке. Тот шёл, не останавливаясь.
— Сидорин. Капитан-лейтенант Жигалов в порту координирует погрузку. После того как мы займём позиции, пойдёшь со мной к нему.
— Есть, товарищ лейтенант, — козырнул я. — А че я?
— Поговорить с тобой нужно, — счел нужным ответить Кравченко.
— Спасибо, товарищ капитан. Когда?
— Через час, как окопаемся. Пару человек с собой возьми, документацию понесем. Свободен.
Пацанов возьму, пусть море и корабли посмотрят — это ж не вылазка, это почти курьерская доставка, которую ротный решил совместить с опросом блудного сына.
Я нагнал своих.
— Сашка, Колька.
— Я!
— Я.
— После того как окопаемся, со мной в порт пойдем.
— Слушаюсь.
— В порту не отходить от меня без разрешения.
— Слушаюсь.
К девяти мы заняли позиции. Это были старые окопы какой-то из стрелковых рот, что уже стояла тут. Окопы хорошие, глубокие, бруствер высокий. Блиндажей — один на взвод. Мы заняли свой кусок: моё отделение по правому флангу, как обычно. Цуркан с четвёртым взводом — левее. Кириченко — в центре.
С наката нашего бруствера было видно порт. Не сам, но дальние краны и пакгаузы. Метрах в восьмистах. Между нами и портом — окраинные строения, пустые. Дальше — набережная. По набережной что-то двигалось — грузовики, телеги, бойцы.
И — море. Серое, неспокойное, в гребнях. Корабли на рейде. Два транспорта — я видел силуэты, и один тральщик. Маленькие точки катеров.
Сашка стоял рядом, тоже смотрел.
— Никогда моря раньше не видел, — признался он.
— Скоро поближе посмотришь, — пообещал я.
— Угу.
Через полчаса мы с Кравченко, Колькой и Сашкой пошли в порт. Шли по окраинным улицам, в обход. Навстречу двигались бойцы, телеги и редкие грузовики, эвакуирующие имущество. Раз или два я видел гражданских — в основном бежали, прижимая к груди узлы. Эвакуация шла полным ходом, но не паническая — организованная.