Раньше я много раз ночевала у Янки, затем перебралась к Илье, теперь снова к нему возвращаюсь, но… будто насовсем.
Когда мы выходим на лестничную клетку я оборачиваюсь, смотрю в открытую дверь. Ни мамы, ни дяди Славы не видно. Я чувствую себя так, словно схожу с орбиты планеты, на которой не было ничего, кроме отравленного воздуха и кипящей лавы. Местность непригодная для нормальной жизни.
В груди что-то больно тянет отголоском. Отворачиваюсь, крепче сжимаю пухлый от вещей рюкзак и тихо выдыхаю.
Пока Илья грузит в багажник мои вещи, я смотрю на дом, подъезд. Он стоит, а мне кажется, что отдаляется, уходит в прошлое. Это странное ощущение, потому что, проснувшись сегодня утром, ни о чем подобном я даже и не думала. И в тот момент, когда впервые согласилась пожить у Ильи — тоже.
— Ты как? — слышу его тихий вопрос после того, как он закрывает багажник.
— Спасибо, — благодарю и поворачиваюсь к пятиэтажке спиной.
— За что?
— За то, что ты сейчас со мной.
По взгляду ловлю, что Илья понимает — я сейчас переживаю нечто личное, нелегкое. Просто кивает, прижимает к себе и проводит ладонью по волосам.
Обратная дорога сопровождается взаимным молчанием и тихим рок-н-роллом, что тянется из стереосистемы.
Вторую половину дня я провожу с вещами, вернее, с попыткой их разложить и найти для них подходящее место.
Стараюсь не зацикливаться на мысли, что и здесь я вряд ли надолго задержусь. Она причиняет мне боль, потому что как только я исчезну отсюда, из моей жизни исчезнет и Илья. Господи, я как чёртовое перекати-поле!
Сначала разберусь с беременностью, потом всё остальное.
Эта установка, с одной стороны, вносит немного ясности и в то же время, «замораживает» внутри всё то, что еще не успело замёрзнуть.
Беру пару маленьких мягких игрушек и статуэтку кораблика. Всё это «богатство» из детства мне когда-то подарила Янка. Сентиментально, но для меня ценно.
Прохожу в гостиную, где Илья, как обычно, сидит за ноутом.
— Некуда это пристроить, — признаюсь, когда ловлю его вопросительный взгляд.
— Давай на полку к пластинкам. Гамлет там не ходит, у него своих игрушек полно.
Запоздало думаю о том, что, наверное, всё это слишком. Будто мы пара. Будто у нас одна жизнь на двоих до самого конца. Будто я никогда не спала с отцом Ильи.
Он же расценивает мою заминку по-своему, встает, берет мои игрушки подходит к полкам.
— Здесь? Или здесь? — примеряется.
Ничего не могу с собой сделать. Улыбаюсь, подхожу ближе. Таю в этом ощущение безопасности и спокойствия.
Мы вместе находим самое удобное место для игрушек, рассаживаем их. Последний на очереди кораблик. Его Илья ставит под стекло.
Я рассматриваю пластинки.
— Можем что-нибудь поставить, если хочешь.
— Я не очень в этом разбираюсь.
— Просто выбери то, что приглянется.
Изучаю каждую пластинку, аккуратно провожу кончиками пальцев по уголкам бумажных «чехлов». Кажется, что в этот миг я прикасаюсь к чему-то очень личному, к чему Илья не каждого готов подпустить.
То же самое случилось сегодня утром, когда я позволила ему переступить порог моего дома.
Возвращаю на место одну пластинку и аккуратно достаю ту, что спрятана в бежевом «чехле». Неожиданно на пол беззвучно падает фотография.
Я тут же ее поднимаю, переворачиваю и вижу красивую молодую женщину. Мне хватает секунды прежде, чем, Илья выхватывает фото. Это его мать. Он похож на нее. Похож намного больше, чем на Безымянного.
Ничего не говорю. Не лезу туда, куда меня не просят.
— Моя мама, — шепотом озвучивает Илья. — Марина.
— Красивое имя, — замечаю.
Чувствую себя глупо. Наверное, нужно было сказать что-то другое.
Илья кивает.
— Мне тётушка подарила это фото. Отец ни за что в жизни не отдал бы. Ни одну. Не знаю, как ей это удалось.
— Спрятал ее в самом ценном для себя месте?
Снова кивок.
— Можем купить рамку. Знаешь, такую украшенную ракушками и волнами. И поместить туда это фото.
— Почему именно ракушки и волны?
— Ну как же? Марина. Морская же в переводе, кажется.
Глаза Ильи начинают блестеть. Сильно-сильно. Слишком много влаги в них собирается. Ничего больше не говорю. Теперь я его обнимаю, глажу по волосам.
Мой маленький мальчик.
Звонок смартфона прорезается в нашу реальность с опытностью талантливого хирурга. Разрезает тонкую нежную кожу и заполняет собой пространство.
— Это по работе, — сообщает Илья и берет с журнального столика смарт.