Я облизываю пересохшие губы, бросаю быстрый взгляд на немного обновлённые полки.
— Что, блядь? — почти срывается на крик Илья.
Вздрагиваю, смотрю на него.
— Ок. Выезжаю.
— Что случилось? — спрашиваю и несусь за Ильей в прихожую.
Он отдает мне фото и быстро обувается.
— Склад горит, — бросает. — Там всё наше сырье для ювелирки. Пиздец полный.
Я не успеваю ничего сказать, Илья хватает ключи и вылетает из квартиры. Остаюсь в звенящей тишине. Смотрю на женщину, которая отвечает на мой взгляд. Небольшая иллюзия. На самом деле она просто смотрит в объектив камеры.
В этом взгляде нет осуждения, я сама себе его дорисовываю.
В душу закрадывается тревога. Этот пожар не кажется мне случайностью.
Глава 7. Ада.
Пока Илья второй день подряд пытается уладить весь тот ужас, который сложно назвать «проблемой», я всё еще не нахожу себе места.
Всё это — дело рук Безымянного. Я не сомневаюсь ни единой секунды. Илья — тоже. Но мы пока что это еще не обсуждали. Нет времени.
Понимая, что толку сейчас от меня мало, я стараюсь просто не путаться под ногами и лишний раз не мешать. Чтобы Илье не пришлось разрываться еще между мной и работой.
Пока мою тарелки Гамлета, пытаюсь хоть как-то справиться с эмоциями. Не получается. Их слишком много, и они буквально распирают меня изнутри. Я так страшно злюсь, что на глаза даже слезы наворачиваются. Злые. Горячие.
То, что Безымянный так просто не отстанет от нас, мы с Ильей прекрасно понимали. Но… Наверное, до последнего хотелось надеяться на лучшее.
Впрочем, какое уж тут «лучшее», если учесть, что Безымянный пытался меня подкупить?!
Опускаю ладони на края раковины и прикрываю на несколько секунд глаза. Чувствую, как злость всё новыми и новыми волнами захлёстывает меня. Такой сумасшедшей несправедливости я, наверное, еще никогда не встречала.
Если раньше у меня могли еще оставаться какие-то сомнения по поводу слов Ильи, касающихся его отца, то сейчас — нет. И от этого становится только хуже.
У меня немного дрожат пальцы и внутри просто какой-то ад творится от осознания, что я ничем не могу помочь Илье. Ничем существенным.
Возвращаюсь к прерванному процессу. Снова пытаюсь успокоиться. Снова убеждаюсь, что у моей беременности нет ни единого шанса продлиться положенные девять месяцев. Дрожь усиливается. Безымянный никогда от нас не отстанет. Никогда.
Мне больно за Илью. Больно за то, что он всячески пытается увернуться, но всё равно остается открытой мишенью для собственного отца.
Когда заканчиваю с делами на кухне, ухожу в спальню. Тишина давит на виски, буквально взрывает их и мешает нормально дышать.
Гамлет, удобно устроившись на подоконнике, делает вид, что спит. Но я несколько раз ловлю его на том, что он следит за мной одним глазом. Даже немного завидую такому спокойствию.
Где-то в самой-самой глубине души та часть меня, которая по-прежнему тянется к Безымянному, надеется, что он не причастен к случившемуся. Отмахиваюсь от этой наивной и откровенно глупой надежды.
На глаза попадается мой смарт, который лежит на прикроватной тумбочке. Я сомневаюсь всего лишь несколько секунд, затем быстро хватаю его и ищу нужный мне номер.
Сердце бьет в ребра. Во рту пересыхает. Мне становится и жарко, и холодно. Но я стараюсь не обращать внимания на реакцию собственного тела и тот адреналин, что циркулирует в нем.
Сглатываю комок и провожу пальцем по зеленой иконке. Кусаю губы, пока ждут ответа. Хочу, чтобы он поднял трубку и в то же время страшно боюсь этого.
— Похоже, мои слова насчет того, что не нужно звонить первой, ты решила благополучно проигнорировать?
Весь тот хаос, что царил во мне с момента, как Илья узнал о пожаре, вмиг куда-то испаряется. Но я не спешу радоваться или с облегчением выдыхать. Всё дело в голосе Безымянного. В том, как низко он звучит сейчас в трубке. В том, как его холодные вибрации просачиваются через динамик мне в голову и гипнотизируют.
— Чего ты добиваешься? — задаю встречный вопрос.
Отчаянно хочется, чтобы тон моего голоса ни в чем не уступал голосу Безымянного. А по факту, создается впечатление, что крошечная ручная собачонка своим писком хочет напугать опытного волкодава, который таких собачонок жрет на завтрак.
— Илья всё равно не прогнется под тебя, — продолжаю.
— Пока что он действует согласно моему плану, — абсолютно спокойным голосом отвечает Безымянный.
Стискиваю зубы. Злюсь. Боюсь. И просто схожу с ума.
— Мое предложение всё еще в силе, Девочка.
От его обращения у меня мурашки по всему телу. Вздрагиваю, будто на секунду то не такое уж и далекое прошлое вдруг нагнало меня. Туда нельзя. Никак нельзя. Даже если и существовала бы такая возможность.