В ее голосе слышно смесь шока, легкого ужаса и нервного смеха. На секунду даже кажется, что проблемы в личной жизни отошли для Янки на второй план. С одной стороны, это хорошо. Иначе неизвестно, сколько еще вина она запланировала выпить за остаток дня и всю ночь. С другой… У меня уже не осталось никаких сил плакать на плече у лучшей подруги.
Только едва заметно киваю и на несколько секунд в комнате Янки виснет такая звенящая тишина, что непроизвольно хочется заёрзать на месте.
— Илья? — коротко спрашивает она.
— Нет.
Янка шумно втягивает воздух, а затем так же шумно выпускает и тянется за своим бокалом. Она выглядит так, будто всё это происходит с ней, а не со мной.
Снова тишина.
— Им рассказала?
— Нет.
— Собираешься? — голос Яны полон серьезности, нет больше ни всхлипов, ни икания.
Резкая смена настроения в комнате немного даже кружит голову.
Подруга ждет. Мне не отвертеться. Рассказываю всё как есть и про то, что, кажется, навсегда разорвала отношения с мамой и дядей Славой.
В груди что-то начинает ныть. Что-то такое, что не проявится ни на одном рентгеновском снимке. Посматриваю на свой бокал. Может, пару глотков всё же можно сделать?
Одёргиваю себя.
Скорей инстинктивно, чем нарочно. Немного злюсь и пугаюсь самой себя.
На завтра у меня консультация. Послезавтра — процедура. А я всё равно стараюсь уворачиваться от всех этих вещей, которые вряд ли положительно скажутся на ребенке.
Тут же мысленно себе напоминаю, что нет никакого ребенка в том виде, в каком мы все обычно их представляем. И я поступаю правильно. И мне плевать, кто и что подумает. И… даже к животу лишний раз не прикасаюсь.
Боюсь. А вдруг не смогу закончить начатое?
И тут же проявляю хилые, но всё же попытки какой-то минимальной заботы проявить.
Чёрт.
— Папаша пусть в жопу идет. А Илья должен узнать, слышишь? — шепчет мне Янка прямо на ухо.
Я не сразу соображаю, что нахожусь в ее объятиях. Почти так же, как и Янка некоторое время назад была в моих. Правда, я не плачу. Совсем. Чувствую только знакомое онемение внутри и холод.
— От тебя. И чем дольше будешь тянуть, тем хуже станет. Иначе потеряешь его, Адка. Потеряешь. А он видишь какой у тебя. На мудака похож только первые пару дней, а внутри другой. Не мой Кирюша. Своей головой думает.
Я всё это знаю. Всё прекрасно понимаю.
— Страшно, — признаюсь. — Но я собираюсь это сделать, как только он вернется.
— Сделай, — уверенно повторяет Янка и отстраняется, чтобы посмотреть мне прямо в глаза. — По-другому не получится.
Киваю. Чувствую, как страх стискивает грудную клетку.
— Почему мы с тобой такие невезучие, а? — Янка горько улыбается. — Почему мы вечно оказываемся в какой-то заднице?
У меня улыбнуться не получается. Ни горько, ни иронично. Никак.
Не отвечаю, только тяжело вздыхаю и забираюсь на кровать с ногами. Яна засыпает первой. Это неудивительно. Она выпила много, а съела, кажется, только пару квадратиков шоколада, который я привезла с собой.
Аккуратно встаю, чтобы убрать бокалы и бутылку. По пути на кухню мне приходит сообщение от Ильи.
«Дела движутся. А ты там как?»
Быстро споласкиваю бокалы, прячу бутылку в холодильник и печатаю ответ:
«В норме. У Яны тут на личном фронте проблемы. Поддерживаю как могу»
«Ага. В курсе. Кирюха тупит. Но наши ему мозги вправят. Скучаю»
Поджимаю губы. Неосознанно провожу пальцем по последнему слову, будто таким образом смогу прочувствовать его на всех возможных уровнях.
«Я тоже. Скоро увидимся»
Илья желает мне спокойной ночи, и я возвращаюсь в спальню. Спать совсем не хочется, поэтому я почти до утра просто лежу, слушаю дыхание Янки и ощущаю уже ставшее привычным, напряжение. Будто готовлюсь либо к нападению, либо к обороне.
Глава 9. Безымянный.
Теперь…
Как только захлопываю дверцу автомобиля, опускаю ладони на крышу и даю себе пару секунд, чтобы опомниться.
Слышу, как Девочка пытается выбраться. Ругается, рыдает. Она на грани истерики. Я тоже не в себе.
Прикрываю глаза, чувствую горячую боль, что растекается по всей черепной коробке. Слепо тянусь рукой во внутренний карман пиджака за таблетками. Забрасываю в рот сразу несколько пилюль. Раскусываю и выдыхаю от едкой характерной горечи, к которой, кажется, уже привык, но временами всё равно передёргивает.
Водитель ждет дальнейших инструкций. Что логично. Я несся сюда безо всякого внятного плана. Вернее, он был. Короткий и сухой. Вытащить Девочку из больницы до того момента, пока она не натворит херни. Но что делать после — еще не продумал.