Я вдруг вспоминаю слова Таисии — тёти Ильи. Она меня просила не разбивать ему сердце. Я никогда не хотела этого. Чтобы сознательно. Без причины кому-то сделать больно. Просто, потому что хочется или из-за извращенного удовольствия.
Но теперь судьба развернулась таким образом, что я вынуждена буду это сделать.
— Я закончу в семь. Можем прогуляться, — стараюсь говорить спокойно, но голос то и дело норовит задрожать.
— Отлично! — Илья снова затягивается, но на этот раз отвечает гораздо бодрее.
Когда мы заканчиваем, официантка приносит мой заказ. Стоит мне только втянуть аромат рыбы, как к горлу тут же подкатывает тошнота. Перестаю на несколько секунд дышать. Не знаю, с чем связана такая острая реакция: с беременностью или нервами. Но я и физически, и морально чувствую себя так, будто вторые сутки подряд нахожусь на карусели. Она раскручивает меня. Снова и снова. До изнеможения и тошноты. Поднимает, опускает, переворачивает вниз головой.
Официантка пугается, что в блюдо положили что-то несвежее и я сейчас устрою тут скандал. Конечно, это не так. Даже если и положили бы. У меня нет никаких сил, чтобы с этим разбираться. Только прошу, чтобы принесли воды.
Жадно выпиваю всё до последней капли и расплачиваюсь за обед, к которому так и не притронулась.
Как протяну до конца рабочего дня — понимаю очень смутно. Но по-другому никак. Надо досидеть до вечера. Я не могу еще и работу потерять.
Когда подхожу к зданию офиса, замечаю на парковке до одури знакомую иномарку. Кажется, я просто начинаю сходить с ума. Таких иномарок у нас в городе куча. Может, к шефу кто-то приехал. У него полно состоятельных друзей.
Но шаг всё равно ускоряю. На всякий случай. До крыльца остается всего ничего, когда слышу за спиной характерный звук открывающиеся дверцы.
Сердце буквально вздрагивает, когда кто-то сжимает мои плечи.
— Вас ждут, — раздается над головой сухой тон.
Вскидываю взгляд и вижу охранника. На его словно высеченном из камня лице отсутствует даже самый тонкий намек на эмоции.
Сопротивляться бессмысленно.
Меня проводят к машине. Я уже знаю, кого в ней встречу, но легче от этого всё равно не становится. Наоборот. Весь кислород в секунду рассеивается. Внутри — вакуум.
Сажусь назад.
— Прокатимся. Надо поговорить, — заявляет спокойным тоном Безымянный, не глядя на меня.
Глава 3. Ада.
Когда машина плавно трогается с места, я тихо выдыхаю. Но всё равно чувствую напряжение. Оно в каждой клетке моего тела. Паразитирует. Не позволяет пошевелиться. Только дышать.
Рассматриваю подголовник переднего сиденья, крепко стискиваю руки в кулаки. Кажется, что вакуум уже не только внутри меня, но расползается по всему салону.
— Красивая Девочка. Красиво трахается. А в душе — настоящая блядь, — всё тем же спокойным тоном говорит Безымянный.
Его слова ранят меня. Раскаленным лезвием под кожу. Глубже. В самое сердце.
— С ним ты тоже такая же, как и со мной? Или у вас всё красиво и романтично?
— Я не знала, что он — твой сын, — шепчу пересохшими губами и продолжаю смотреть на чёртов подголовник.
— Поэтому трахалась и с ним, и со мной? — в голосе Безымянного проскальзывает злая насмешка.
К щекам приливает жар. Злость вспыхивает моментально. Кажется, вот-вот и я даже увижу искры, разлетающиеся в разные стороны.
Тяну носом воздух, набираюсь смелости и смотрю на Безымянного. Сердце начинает ныть, но я приказываю ему заткнуться.
— Я трахалась с тобой. С Ильёй всё случилось после нашего… разрыва? Хотя это был даже не разрыв, потому что не было и отношений. Ты выследил меня, чтобы отчитать? Мы ничего друг другу не обещали. Я могу делать всё, что захочу и спать с тем, с кем захочу.
Выдыхаю и тут же замираю, когда Безымянный бросает рассерженный острый взгляд на меня. Губы плотно сжаты. Злится. В зеленых глазах шквал эмоций.
— Попробовала секс и тебя понесло?
— Думал, что останешься у меня единственным мужчиной?
Мне отчаянно хочется повторить мимику Безымянного и его интонацию. Но ничего не получается. Я боюсь и злюсь.
В моей голове всё еще никак не может собраться в одну в кучу образ Безымянного. Постоянно двоится.
Безымянный, который с таким желанием и страстью целовал меня, дарил оргазм за оргазмом и считай кормил из своих рук.
И Безымянный, который измывается над собственным сыном, находит всё новые лазейки, чтобы унизить его или поставить на место.