— Монстр.
— Какой есть, — его губы выгибаются в ироничной ухмылке, а пальцы крепче стискивают запястье.
— Отпусти.
— Значит, деньги не возьмешь?
— Нет.
Рука Безымянного медленно ползет по моему предплечью, к плечу, шее.
Цепенею. Боюсь.
Его дыхание становится частым, тяжелым. Взгляд скользит вниз. Большой палец ласкает яремную впадину. Безымянный чувствует мой бешеный пульс. Он словно слушает его, пропускает через себя, давит пальцем. Мне почти больно.
Снова взгляд на меня. Немного другой. Злости в нем уже меньше, а чего-то тягучего, обволакивающего — море.
— Мешаешь, — шепчет.
Так он уже однажды сказал, когда мы все выходные провели загородом. Безымянный тогда плавал в бассейне, я наблюдала за ним. И будто одного моего наблюдения оказалось достаточно, чтобы он сбился с ритма.
— Тебе нравилось, — повторяю свой ответ.
Внутри всё сжимается и обливается и слезами, и кровью.
— Сука ты, Девочка.
Палец скользит вверх к подбородку. Безымянный обхватывает его.
— Потому что мешаю тебе? Да?
— Да. Каждую гребаную секунду мешаешь. Будет плохо. Всем. Я не люблю, когда что-то делают мне наперекор.
Выдерживаю его напряженный взгляд. Нахожу в себе силы убрать его руку.
— Придется полюбить. Выпусти меня.
— Тебя подвезут к офису.
— Сама уж как-нибудь доберусь.
На этот раз меня всё-таки выпускают. Я быстро ухожу прочь, ёжусь, потому что всё еще чувствую взгляд Безымянного. Но это скорей всего только плод моей больной фантазии.
Глава 4. Ада.
— Малыш, — аккуратно зовет меня Илья.
Часто моргаю. Отрываю взгляд от созерцания вечернего неба и смотрю в голубые глаза, в которых отчётливо заметно волнение.
Мы почти целый час сидим в шоколаднице и сказали друг другу не больше пары тройки слов.
Этот день… Он какой-то до безумия тягучий, тяжелый и просто невыносимый. Если бы была возможность нажать на зачарованную кнопку и промотать до следующего утра, я непременно воспользовалась ею.
Конечно, за одну ночь все мои проблемы никаким образом не испарятся, но хотя бы банально стать чуть легче дышать.
— Да? — тихо отвечаю и начинаю теребить свой кулон в форме маленькой слезинки. Подарок Ильи.
— Ты здесь? Со мной? — Илья несмело улыбается, смотрит на меня неотрывно.
Его взгляд проникает не просто под кожу, а в самую душу. Но в отличие от своего отца, не сеет хаос, а наоборот — старается окружить теплом. Я хочу завернуться в это тепло, уткнуться в него лицом и… Остаться в нем навсегда.
— С тобой, — моя улыбка тоже несмелая и еще каплю вымученная.
После встречи с Безымянным у меня страшно разболелась голова. Еле сумела досидеть в офисе. Сейчас уже чуть легче, но ощущение вязкого липкого похмелья до сих пор не прошло.
Всегда так.
Всегда так после встречи с Безымянным.
Может, у меня это просто наследственное? У моей мамы алкогольная зависимость. А у меня… Я даже не знаю, какое подобрать определение.
Чёрт.
— Я буду с тобой максимально откровенным. Я не хочу тебя терять. Не хочу, чтобы между нами всё закончилось вот так.
Я тоже не хочу. Очень не хочу. До дрожи и слез. Но… Не представляю, как смогу быть с Ильей после всего, что произошло. Даже после того, как он обо всём узнает.
Мне стыдно. Очень.
Он не простит. Я это понимаю, отчего страх и боль только усиливаются.
Илья осторожно накрывает мою ладонь своей. Непроизвольно дергаюсь, но руку не отнимаю. Такая моя реакция удивляет Илью. Неприятно.
— Дело не в тебе, — неуклюже пытаюсь объяснить и оправдать такое свое ненормальное поведение.
Илья пересаживается поближе ко мне. Это странно, но мне хочется оказаться на максимальном от него расстоянии и в то же время просто уткнуться носом в грудь, почувствовать, как Илья гладит меня по волосам и обнимает.
Несмотря на нашу ссору, он всё равно остается для меня тем единственным мужчиной, который не стремится поиздеваться надо мной или причинить боль. Ну, чтобы посмотреть, как именно я буду от нее корчиться.
Мы снова молчим. Перед нами на столе стоит две красивые чашки с ароматным горячим шоколадом. К своей я так и не притронулась. А Илья… Кажется, только раз сделал глоток.
Пойму, если нас захотят выгнать из заведения. Сидим тут такие странные, ничего толком не заказываем. А лица… У покойников они и то живее выглядят.
Как же всё это сложно.
Несмотря на то, что внутри меня зародилась новая жизнь, я чувствую себя опустошенной и абсолютно обессиленной. Надо обо всём рассказать. А я не могу. И боюсь, и не сил взять просто неоткуда.
Илья по-прежнему ничего не говорит. Прост обнимает. Аккуратно и ласково, словно я и в самом деле для него очень важна и дорога. Наверное, так и есть. Потому что он для меня — да. И никакая связь с Безымянным в прошлом не заставит меня предать Илью.