— Потому что они любят друг друга.
— Правильно. А неженатые пары не любят.
Их тарелки давно унесли. Вик допивал бутылку болгарского красного вина, Джо — сладкий ласси, игнорируя усталые взгляды двух круживших вокруг них официантов.
— Нет. Здесь должно быть что-то большее. Раньше люди женились, чтобы заниматься сексом. Или чтобы не отдавать взятых в долг трех куриц.
— Я думаю, в Сомерсете до сих пор так делают.
— Возможно. Но теперь не нужно жениться, чтобы заниматься сексом. На самом деле… — довольный собственным остроумием, Вик улыбнулся, — как раз наоборот: большинство людей занимается сексом для того, чтобы жениться.
— Вот как?
— Нет, правда. Представь, что кто-то, с кем ты встречаешься, но не спишь, предлагает тебе жениться. Тебя как ветром сдует.
Вик сделал паузу, рассматривая своего терпеливо улыбающегося друга.
— Ладно, возможно, тебя не сдует. Ты, вероятно, даже скажешь «да» из вежливости.
— Да, такой уж я слабак.
— Угу.
Вик взглянул на груду шоколадок, наваленных на блюдце с их счетом; они были завсегдатаями и в «Спайс», поэтому ресторан презентовал им каждый раз почти полную коробку.
— Вот как это происходит. Представь, что отношения с женщиной — это партия в покер, где фишками будут признания в любви.
Вик взял блюдце и высыпал шоколадки на стол.
— Вначале ты играешь осторожно, так? Ты делаешь маленькие ставки.
Он подвинул одну шоколадку к центру стола, одновременно закатывая глаза и произнося слащавым голоском:
— Ой, ты знаешь, ты совсем не такая, как те, с кем я раньше встречался.
Вик взглянул на Джо, чтобы проверить, ухватил ли тот смысл; затем подвинул еще одну шоколадку.
— Боже, я никогда не думал, что найду кого-то, кто чувствует так же, как и я.
— Кажется, я понял аналогию, — сказал Джо, подумав, когда же наконец Вик закончит это представление.
— Затем, — продолжал Вик, — тебе приходится ставить все больше и больше. — Он добавил еще две плитки.
— Ты мне очень-очень нравишься.
Еще две.
— Раньше я всегда избегал обязательств, но сейчас я так уверен…
Сразу три.
— Мам, пап. Это Салли.
Он допил остатки вина в стакане.
— Оʼкей? И вот наконец вы начинаете трахаться.
Он придвинул остававшиеся пять шоколадок на середину стола. Джо выжидающе смотрел на него.
— Я люблю тебя, — сказал Вик.
— Нужно еще приложить руку к сердцу, — спокойно заметил Джо.
— Правильно! — воскликнул Вик, улыбаясь. — Проблема здесь в том, что в покере ты можешь вскрыться, а в любви вынужден постоянно повышать ставки.
— Правда?
— Конечно. И вот что происходит с «Я люблю тебя», — продолжал Вик, его руки плавали в воздухе в такт его доводам. — Ту самую фразу, которую ты однажды, словно герой в какой-нибудь голливудской жвачке прокричал под ливнем, теперь ты уныло повторяешь в конце каждого телефонного разговора следом за «К ужину буду».
Он замолчал, улыбаясь своим мыслям.
— Это, конечно, не много для любви; и ты вынужден идти дальше. Остается последняя фраза, опережающая «Я тебя люблю» в хит-параде страсти…
— Желаете еще чего-нибудь?
Они подняли глаза. Пышноволосый официант попытался выдавить из себя профессиональную улыбку, которую приберегают для постоянных клиентов.
— Да, — сказал Вик, беря в руки шоколадную плитку. — У вас есть еще одна коробка?
— Сэр?.. — официант покачал головой, как китайский болванчик; такое телодвижение удается только индийцам.
— Мне на минуту, для наглядности. — Официант удалился и через некоторое время вернулся с коробкой шоколада, все еще упакованной в целлофан.
— Отлично, — сказал Вик, забирая с серебряного подноса коробку и театральным жестом роняя ее на середину стола.
— Ты выйдешь за меня замуж?
После этого вечера им больше не дарили шоколадок в ресторане «Спайс».
Джо вспомнил этот разговор позднее, а точнее, когда его семейное счастье пошло на убыль. Пытаясь понять, когда его отношения с Эммой дали трещину, Джо снова и снова прокручивал их жизнь назад, и в конце концов ему пришлось увязать это с рождением Джексона. Он ненавидел себя за такой вывод, во-первых, потому, что любил своего малыша, и, во-вторых, потому, что ему претили шаблоны: семейная лодка разбилась о скалу под названием «первый ребенок». Но не все было так просто; он знал, что их отношения разрушились не из-за обычных тягот родительских будней, как случалось у многих: нехватка сна, бесконечные замены пеленок и неожиданное исчезновение из жизни секса. Со всем этим они справились; на самом деле, неудобства, связанные с появлением ребенка, сблизили их, Эмма с легкостью оставила работу в «Чейз» и занималась дизайном на дому.